Назад к книге

Очень-очень особенный детектив

Ромен Пуэртолас

Секретер

Помните загадку Эйнштейна? Ну, ту самую, где англичанин живет в красном доме, в зеленом доме пьют кофе, у всех разные домашние животные, и надо выяснить, кто пьет воду и кто держит зебру? Всего 2% населения Земли могут решить эту загадку. А вот Гаспар, очень-очень особенный детектив, разгадал ее меньше, чем за час. Что же в этом такого особенного, спросите вы?

А то, что Гаспар – не только обладатель сверхчувствительного обоняния, двух работ в Париже и множества разноцветных тетрадок, куда он записывает удивительные факты из жизни и гугла. Дело в том, что Гаспар – обладатель лишней хромосомы. У него синдром Дауна. Детектив с синдромом Дауна берется за расследование убийства в специальном интернате. И правда, которую он узнает, страшней и удивительней всего, что ему до того удавалось узнать.

Ромен Пуэртолас

Очень-очень особенный детектив

Перевод с французского Дмитрия Савосина

Любое использование текста и иллюстраций разрешено только с согласия издательства.

© 2017 Editions La Joie de lire S.A.– Geneva, Switzerland

Originally published under the title: Un Dеtective tr?s tr?s tr?s spеcial by La Joie de lire S.A – 5 chemin Neuf, CH – 1207 Gen?ve.

www.lajoiedelire.ch (http://www.lajoiedelire.ch/)

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательский дом «Самокат», 2021

Китайские брелоки – самые французские в мире (и наоборот)!

Я все думаю: неужели китайским туристам никогда не приходило в голову, что сувениры, которые они покупают у нас в Париже, сделаны у них, в Китае?

Каждый раз, когда я вижу, что из автобуса высыпались китайцы и озабоченными муравьями мечутся у меня по магазинчику, мне хочется забрать у них брелоки для ключей с Эйфелевыми башенками, какие они успели нахватать из корзинки при входе, и сунуть им под нос надпись: «Made in China», которая красуется на колечке.

Но вместо этого я с дружелюбной улыбкой пробиваю чеки. А если в настроении, выдаю пару-тройку известных слов на языке мандаринов – я запомнил их из фильмов с Джеки Чаном: «Ни хао! Се се!»

Да и как иначе? Начни я отваживать покупателей, хозяин меня бы не одобрил. К тому же я сильно сомневаюсь, что сумел бы отговорить хоть кого-то от приобретения этих баснословных сокровищ из белого металла, ради которых они проехали больше десяти тысяч километров.

Здесь, на Монмартре, торгуют мечтами, и обходятся они недорого. Косточка гладко спилена – значит, утиная ножка точно с птицефермы, лягушачья лапка от шестилапой лягушки, их специально разводят для рестораторов, а домашний десерт, каким манит надпись мелком на грифельной доске у бистро, привезли утром замороженным вместе с остальными двадцатью тремя порциями в большой коробке. Конечно, из дома, и очень большого, и называется этот дом фабрикой-кухней.

В сущности, Монмартр – чудесная обманка, квартал из папье-маше, раскрашенный в розовые тона, что-то вроде Диснейленда, который находится от него всего-то в сорока километрах лёта для Базза Лайтера.

И в нашем бизнесе, я имею в виду продажу сувениров, тоже все неплохо налажено. Так называемые «оригинальные полотна» гонит для нас один знакомый художник, а «ручную» живопись на майки наносят вьетнамцы в тринадцатом округе, и попробуй скажи кто-нибудь, что они не руками работают, а настоящие парижские береты привозят нам на самолете из страны, названия которой я и запомнить-то не могу – но знаю, что оканчивается она на «-стан».

Короче, видя, до чего легко обдурить туристов, я иногда думаю: у кого же из нас голова не в порядке – у них или у меня?

Кстати, о порядке: мой хозяин Рашид снова опаздывает, и у меня из-за него опять проблемы. Не могу же я уйти и бросить магазин без надзора, а ждать, пока он появится, я тоже не могу: мне пора бежать на другую работу. Думал бы мой хозяин о последствиях своих поступков, Земля бы вращалась ровнее. Но он занят только своей мелкой выгодой. Он знает: я профессионал, я не закрою магазин, когда у дверей толпятся туристы. Это его устраивает, и он этим нещадно злоупотребляет.

Наняв трисомика, Рашид рассчитывал удвоить оборот. И ошибся. Благодаря мне он его утро