Назад к книге «В лето Господне 1897-е. Сборник рассказов» [Станислав Болов]

ОТ АВТОРА

Книга, которую вы держите перед собой в руках, принадлежит к редкому в наше время жанру исторической миниатюры. В то время, когда происходили великие события нашей истории: войны, перемирия, деяния монархов и других правителей, происходило и великое множество событий, о которых скромный учебник истории никогда не расскажет.

Художник, как и положено творцу, имеет право рисовать крупными мазками. История принадлежит к числу таких картин, в которых мы не видим мелких деталей, пораженные общей картиной. Я же предлагаю покопаться именно в самых ярких мазках.

История подобна удивительной реке: тягучая, бесконечная, она несет в нас в бесконечном движении к будущему. Каждое событие, каждый случай и совпадение подобны камню, брошенному в этот поток: они порождают волны, которые мелкой рябью идут по всей поверхности бурного потока. Временами история причудливо изгибается в своем течении, и эта рябь, сталкивается с друг с другом. Бывают и времена, когда за краткий промежуток времени случается совершенно невероятное число событий, последствия которых до сих пор мелкой рябью отражаются на нашей жизни, хотя мы и не всегда осознаем это. К числу таких моментов в истории, относиться, несомненно, и год 1897. Войны, перевороты и великие открытия так тесно сплелись в нем в единый клубок, что распутать его неискушенному читателю весьма непросто; я взял на себя смелость сделать это за него, достав из пучин Леты самые яркие мазки Творца на холсте времени.

В этой книге представлен ряд рассказов о самых интересных, но забытых широкой публикой событиях; о личностях, чьи имена незаслуженно забыты обывателем и ученым. Архивные документы, воспоминания и газетные заметки о далекой эпохе стали мне верным другом в моих поисках истины. Не претендуя на научность, мой труд осветит тебе, читатель, тени былых времен с высокой степенью достоверности. Быть может, все было несколько иначе; но я уверен, что так могло быть.

    Станислав Болов, PnD

СИСЯ

Восставшие матросы окружили А. К. Сиденснера.

Броненосец «Сисой Великий» на Балтийском флоте ласково называли Сися. Во-первых, это было смешно. Во-вторых, носовая башня, если верить матросом, действительно немного напоминала это самое…

Сися был кораблём новым, вызвавшим множество споров касательно его проекта. Грызня между адмиралами кончилась компромиссом, и ничего хорошего в этом не было. В проект постоянно вносили изменения, переделывали заново и возвращались к предыдущему, что не могло не отразиться на корабле. Броненосец получился морально устаревшим, еще не сойдя со стапеля, что пришлось исправлять прямо на ходу, внося различные доработки. Так, например, устаревшие барбеты превратились в новомодные башни. Корабль был перегружен на добрые 65—70 тонн, и получал на всевозможных маневрах нелицеприятные названия, самым мягким из которых было «галоша», ну и конечно… «Сися». Зато он имел прекрасный таран. В форме, ну вы поняли… Полусферы.

Командовал «Сисей» капитан первого ранга Александр Карлович Сиденснер. Происходил он из шведских дворян, осевших в Финляндии, и затем присягнувших России. Род Сиденснеров служил российскому престолу уже на протяжении 100 лет, и прерывать эту традицию Александр Карлович не собирался, (и уже отдал сына на флот), а кроме того, по мере сил, помогал в продвижении по служебной лестнице своим братьям. Дотошность, аккуратность, чинопочитание – вот три кита, на которых держалась душа Александра Карловича. Извечный российский беспорядок сводил его с ума, и желание превратить Сисю в образцово-показательный корабль увеличивалась от этого в геометрической прогрессии.

Александра Карловича не любили. Не любили коллеги-офицеры, не любили матросы, не любили женщины и судовой кот Прокофий. Зато его любило высокое начальство, а потому он и оставался командиром Сиси, не смотря на многочисленные анонимные жалобы всем возможным властям, включая Святейший Синод. Больше Александра Карловича экипаж не любил только ячменевую кашу. Это был казенный продукт в самом наихудшем понимании этого слова. Некачественная, невкусная, зачастую с гнильцой, она вызывала только отвращение. К сожалени