Назад к книге

Вообрази себе картину

Джозеф Хеллер

XX век / XXI век – The Best

Один из самых необычных, элегантных и остроумных романов Джозефа Хеллера. Произведение, которое можно назвать одновременно и сюрреалистической фантазией, и философской притчей, и исторической прозой, и блестящей литературной пародией на все вышеперечисленные жанры разом. Рембрандт ван Рейн, Аристотель, Сократ, Алкивиад, Платон – эти персонажи буквально оживают под пером неподражаемого Джозефа Хеллера и приглашают читателя совершить удивительное путешествие во времени, чтобы найти ответы на самые важные вопросы о природе искусства, сущности человеческих взаимоотношений и роли истории в жизни общества.

Джозеф Хеллер

Вообрази себе картину

© Joseph Heller, 1988

© Перевод. С. Ильин, наследники, 2020

© Издание на русском языке AST Publishers, 2021

Трагедия – это подражание действию…

    Аристотель, «Поэтика»

Прямая душа ставит честь превыше богатства.

    Рембрандт

По-моему, Дьявол гадит голландцами.

Сэр Уильям Бэттен, инспектор Королевского флота, подслушано Сэмюэлом Пеписом, 19 июля 1667 года, «Дневник»

История – чушь, сказал Генри Форд, гений американской индустрии, почти ничего ни о чем не знавший.

I

Вообрази себе картину

1

Размышляя над бюстом Гомера, Аристотель, пока Рембрандт погружал его в тени и облачал в белый саккос Возрождения и черную средневековую мантию, часто размышлял о Сократе. «Критон, я задолжал петуха Асклепию, – говорит Сократ у Платона, выпив чашу с ядом и ощущая, как онемение всползает от чресел вверх и приближается к сердцу. – Так отдайте же, не забудьте».

Разумеется, Сократ задолжал петуха не тому Асклепию, который – бог врачевания.

Торговец же кожей Асклепий, о котором мы здесь расскажем, сын врача Евриминида, недоумевал не менее прочих, услышав о таком завещании от раба, следующим утром явившегося к нему на порог с живым кочетом в руках. Власти также проявили живой интерес и взяли Асклепия под стражу, чтобы как следует расспросить. Поскольку он уверял, что сам ничего не понимает, и не желал объяснить, какой тут кроется тайный код, его приговорили к смерти.

2

Рембрандт, изображая Аристотеля, размышляющего над бюстом Гомера, сам размышлял о бюсте Гомера, стоявшем слева от него на красной скатерке, накрывшей квадратный стол, и гадал, много ли денег сможет принести ему этот бюст на публичной распродаже его имущества, которая, размышлял он, рано или поздно станет более или менее неизбежной.

Аристотель мог бы сказать ему, что денег он принесет немного. Бюст Гомера был имитацией.

То было неподдельное эллинское подражание эллинской же копии со статуи, которую не с кого было лепить, потому что оригинала никогда не было на свете.

Существуют документальные свидетельства того, что Шекспир действительно жил, однако нет достаточных доказательств того, что он и вправду мог написать свои пьесы. У нас имеются «Илиада» и «Одиссея», но не имеется доказательств реального существования сочинителя этого эпоса.

В одном ученые сходятся: нечего даже и говорить о том, что обе поэмы мог целиком и полностью написать один человек, если, разумеется, человек этот не обладал гениальностью Гомера.

Аристотель помнил, что такие же бюсты Гомера попадались в Фессалии, Фракии, Македонии, Аттике и Эвбее на каждом шагу. Лица, если не считать пустых глазниц и разинутого в пении рта, всегда были разные. Всех называли Гомерами. С какой радости слепцу приспеет охота петь, Аристотель сказать не мог.

Относительно денег, которые удастся выручить за картину, сомнений не было никаких. Условия оговорили заранее в касающейся этой работы переписке между сицилийским вельможей и проживавшими в Амстердаме голландскими агентами, одного из которых, по-видимому, и следует поблагодарить за то, что он предложил Рембрандта в качестве исполнителя и свел две эти фигуры, занимавшие видное место в мире искусства семнадцатого столетия, но лично никогда не встречавшиеся, хотя отношения их, отношения художника и его покровителя, продлились долее одиннадцати лет, включив в себя по меньшей мере один обмен язвительными посланиями, в которых заказчик жаловался, что его надули, а