Назад к книге

Алерния. Выбор

Серг Усов

Алерния #2

«Выбор» – фантастический роман Серга Усова, вторая книга цикла «Алерния», жанр боевое фэнтези, попаданцы.

Что произойдёт, если сознание кого-то из наших современников попадёт в тело человека, находящегося почти в самом низу социальной лестницы средневекового мира? Мира мрачного, грязного и жестокого? Казалось бы, ответ очевиден. Гибель или помутнение рассудка. Но не в нашем случае. Когда и характер тот, что нужно, да и роялем на старте придавило поистине огромным.

Серг Усов

Алерния

Книга 2

Выбор

© Усов Серг

© ИДДК

* * *

Глава 1

Нож просвистел в воздухе и вонзился в самый центр висевшей на дереве доски-мишени.

От беседки, построенной вчера её рабом Рудием на заднем дворе особняка, где сидела сейчас Вика, до этой мишени было меньше десяти шагов, так что гордиться подобным броском попаданка и не думала.

– Гнеш, Нюра, заканчиваем тренировку. – Вика поднялась со скамейки и сама направилась в дом.

Гнеш, Викин двенадцатилетний брат, и Нюра, её четырнадцатилетняя рабыня, тяжело отдуваясь, кинулись собирать сюрикены и метательные ножи с мишеней, развешанных на деревьях фруктового сада.

Тяжёлое дыхание детей было вызвано вовсе не их слабостью – без преувеличения уже можно было утверждать, что каждый из них теперь в состоянии легко расправиться с тремя-четырьмя взрослыми крепкими мужиками что с оружием, что без, – а повышенными нагрузками, которые Вика для них организовала, поручив на огромной скорости совершать рывки на короткие дистанции, с одновременным поражением целей метательным оружием.

– Нелла, а сегодня нам уже можно будет выходить в город? – спросил братик.

Да, Вика, вырванная из своего родного мира и попавшая в тело Неллы, шестнадцатилетней шлюшки средневекового мира, чьё сознание угасло, не выдержав пыток и надругательств, устроенных несчастной высокородными подонками, какое-то время не воспринимала Гнеша родственником.

От Неллы ей достались только скудные знания и мрачные воспоминания, не несущие при этом никакой эмоциональной окраски.

Но, видимо, и в самом деле мы в ответственности за тех, кого приручили. Вика не могла до конца разобраться в своих чувствах, а психотерапевтов в этом мире не было, но по факту она стала воспринимать парня уже как своего, а не только Неллиного брата. Так же как и своих рабов Рудия, его жену Желу и дочь Нюру – членами своей семьи.

– Нет, – Вика остановилась на крыльце особняка, – одним нельзя. Но со мной можно. Как примете душ, сходим к дядюшке Ту.

За прошедшие с момента дворцового переворота пять дней ситуация во Вьеже не успокоилась.

В Южном, Припортовом, Восточном районах до сих пор улицы контролировались бандами мародёров, и появляться там даже днём означало нарваться на крупные неприятности, иногда и вовсе не совместимые с жизнью.

Зато в респектабельных районах вроде Заречного, где находился особняк, купленный Викой, и которым руководил её новообретённый дядя Тугорд, один из помощников мэра, удалось навести кое-какой порядок.

Во всяком случае, днём уже можно было выходить на улицы и посещать рынки: магазины и лавки, кроме торгующих выпечкой, работали пока через раз.

Добиться относительного порядка в своих кварталах (а помощниками мэра здесь являлись по сути префекты городских округов) Тугорду удалось не столько с помощью вьежских стражников, сколько с помощью отрядов местного ополчения.

– Наконец-то! – Выразив криками свой восторг по поводу предстоящего выхода в город, дети побежали в летний душ.

Хотя скучать им в эти дни вынужденного затворничества было некогда, но живая детская натура всё равно хотела разнообразия впечатлений не только от различных видов тренировок, но и от окружающего пространства.

Вика с улыбкой вдогонку наложила на них конструкты «Малого исцеления» и вошла в особняк.

– На обед что сготовить? – Жела выглянула из кухни, услышав возвращение хозяйки.

– Ох, ты нас всех сделаешь неохватными, – Вика похлопала себя по животику. – Я ещё от завтрака в себя не пришла, а ты уже про обед спрашиваешь. Готовь только на себя и Рудия, что сама пожелаешь. Я с ребятами поем у Макров.

Жела, которая в свои тридцать