Назад к книге «За три мгновения до свободы» [Андрей Петрович Эпп, Андрей Эпп]

За три мгновения до свободы

Андрей Петрович Эпп

Однажды он бросил вызов Императору, вероломно захватившему власть в Эссентеррии – стране, погрязшей в интригах, заговорах, тайных альянсах, бунтах и революциях. Теперь он узник Крепости – мрачной и зловещей тюрьмы, затерянной среди безграничных просторов Внутреннего моря. Обитель ада на земле, она поглотила сотни его заклятых врагов и тысячи преданных друзей. Назад не отдала никого. Но его война не окончена. А значит, должен быть выход. «За три мгновения до свободы» – пронзительная история об истинной свободе, о взлетах и падениях, о верности и предательстве, о вере и безверии. А еще о надежде, которая не умирает. Даже после нашей смерти.

Андрей Эпп

За три мгновения до свободы

Глава 1. Восемьсот двадцать четвертый.

Боль, жгучую и невыносимую, он почувствовал почти одновременно с едким запахом горелого мяса. В глазах потемнело, ноги подкосились, живот стянуло судорогой. Стиснутые зубы заскрипели, сдерживая рвущийся наружу стон. Но не крик. Нет, не крик. Такого удовольствия он им не доставит. Даже если они будут ломать его кости и резать плоть на куски, все равно крика они не дождутся!..

Вот только запах… Тошнотворный запах собственного паленого тела вывернул его наизнанку, прямо на сапоги маркировщика. Тот отдёрнул ногу и брезгливо поморщился.

Маркировщик. Слово-то какое придумали, будто в цеху или на фабрике. Хотя так оно и есть на самом деле. Они, арестанты, давно перестали быть штучным изделием, превратились в нескончаемый поток проштампованных недочеловеков. Это там, на свободе, все они были разными, каждый хоть в чем-то, но не такой, как остальные, каждый – с чем-то своим особым внутри и чем-то непохожим ни на кого снаружи. Здесь их непохожесть сходила на нет. Все их различие теперь – в этих запекшихся на лбах цифрах. Разных цифрах на одинаковых лбах.

Маркировка была обязательной процедурой для тех, кого ожидала Крепость. Только для них. У всех остальных еще оставалась надежда. Пока ты не промаркирован, судьба твоя еще не решена. Тебя могут отправить на каторгу – в каменоломни, в шахты, на рудники, куда-нибудь на Большой земле, пусть и в самый дальний, затерянный в глуши, но не изолированный от всего остального мира уголок Эссентеррии. Конечно, и там люди дохнут как мухи, корчась в голодных судорогах, разрывая жилы под неподъемной тяжестью наполненных рудой вагонеток, выхаркивая легкие вместе с кровью в сырых и холодных каменоломнях. Но там все же есть надежда выжить. Слабая, еле тлеющая надежда дотянуть, доползти, докарабкаться до конца срока. Пусть и без отмороженных пальцев, без зубов, выпавших от цинги, пусть даже без отбитой почки, но выжить. Потому что там у срока все-таки есть конец. А еще есть возможность откупиться, получше пристроиться, сбежать, в конце концов. У промаркированных такого шанса нет. Отныне они – собственность Крепости. А Крепость не возвращала еще никого. Она навсегда.

– Уберите эту мразь отсюда, – процедил сквозь зубы маркировщик и с размаха въехал облеванным сапогом в склоненное к земле лицо заключённого, так и не успевшего ещё подняться с колен. От удара несчастного откинуло назад, он рухнул, почти потеряв сознание. Маркировщик удовлетворённо хмыкнул и вернулся к своей монотонной фабричной работе по обезличиванию человеков. Он опустил металлическую штангу с закрепленной на конце цифрой в гудящий огнем кузнечный горн и громко крикнул: – Давай следующего!

Освобождая маркировочный пункт, конвоиры оттащили его в сторону, туда, где скучились у корыта с водой такие же, как он – только что промаркированные невольники. Многих из них он знал лично. Возможно, даже почти всех, просто кого-то не узнавал. Грязные, оборванные, с опухшими от побоев и бессонных ночей лицами – они мало походили на себя прежних. Он и сам, наверное, выглядел не лучше, но его точно узнавал каждый.

Когда дрожащая рябь воды успокоилась, он наконец сумел разглядеть в полумраке свое отражение. Чужое, усталое и осунувшееся лицо с темными ямами глазниц и багряно-черными цифрами 824 над ними. Что ж, Восемьсот двадцать четвертый, приятно познакомиться! Отныне и до скончания