Назад к книге

Жизнь солдата

Лев Моисеевич Липовский

Это документально-художественное произведение Липовского Льва Моисеевича о своем детстве, юности в Белоруссии. Об участии в ВОВ. И немного о послевоенном времени уже в Сталинграде, ныне Волгоград.

Книга первая

Маме моей, Роне Липовской, человеку и коммунисту, я посвящаю первую книгу моих воспоминаний.

Часть первая

повествующая о детских и юношеских годах автора во славном городе Рогачеве, возникшем еще во времена киевской Руси на берегах древнего Днепра и не менее древней реки Друти.

Утерянные фотографии

(Вместо предисловия)

В начале Великой Отечественной войны в беспокойной и тревожной суматохе эвакуации мать и сестры, покидая дом в Рогачеве, не захватили с собой ни одной фотографии из семейного альбома, которыми я так дорожил. Я служил в то время в Казани и не мог их предупредить, хотя и думал об этом, так как связь с родными полностью прекратилась.

Во время войны дом наш сгорел и, естественно, ничего от семейного альбома не сохранилось, о чем я очень сожалел в послевоенные годы. Теперь уже нет никакой возможности полностью восстановить молодые лица моей мамы и отца и десятков погибших родственников как со стороны мамы, так и со стороны отца.

Только некоторые фотографии врезались в мою память настолько хорошо, что я до сих пор вижу их, как наяву. Особенно часто я представляю фотографию двадцатилетней мамы с трехлетней Соней. Соня сидит на высокой, плетенной из лозы, подставке на уровне маминых плеч, а мама стоит рядом в полный пост, в длинном до пола темном платье – тонкая, стройная и очень красивая. Маленькие черты ее лица обрамляют пышные темные волосы, а серые глаза под длинными, тонкими бровями смотрят с фотографии немного удивленно, но с достоинством и гордостью. Это была единственная фотография молодой мамы. Я часто ее разглядывал и гордился тем, что у меня такая красивая мама.

И еще одна фотография в единственном экземпляре очень занимала меня. Она висела у нас на стене в рамке под стеклом. На ней изображены трое детей моей мамы. Я сижу на стуле в центре, справа от меня стоит сестра Соня, а слева – брат Лазарь. Мне тогда было три года, Соне – тринадцать, а Лазарю – восемь. У брата почему-то была стриженная наголо голова, у сестры – прямой волос, ниспадающий на плечи, а у меня (что мне особенно нравилось) – художественный беспорядок из крупных колец, а с правой стороны лба свисал кудрявый локон волос, что придавало мне очень милый вид. Я сижу на стуле, а полные ножки, одетые в белые носочки и черные сандалии, далеко отстают от пола. На мне одета белая матроска и темные, короткие штанишки. Я смотрелся в зеркало и не находил ничего похожего у себя с этим красивым мальчиком. Но мама, смеясь, уверяла меня, что это я и есть и никто другой.

Фотокарточек отца у нас было много. Худощавое, чистое лицо отца было серьезным. Нос прямой, рот небольшой, брови длинные и всегда – усы: то широкие, то узкие. Меня больше всего удивляло то, что не было ни одной фотографии отца без головного убора. Когда он служил в армии, то на голове была фуражка с кокардой, когда служил в красной армии, то на голове была буденовка с красной звездой, а в гражданке – всегда и неизменно высокая каракулевая «боярка». Помню фотографию деда со стороны отца: светлые, улыбчивые глаза и обросшее лицо с длинной полуседой бородой. На голове – головной убор: картуз конца девятнадцатого века. Часто всплывают в памяти две групповые фотографии. На одной из них сидят рядом четыре молодца. Все – в новеньких костюмах, брюки – полугалифе, а на ногах – высокие блестящие хромовые сапоги. Это братья моей мамы: Самуил, Исаак, Борис и Ефрем. Сколько в них жизни, здоровья и энергии! Казалось, благополучие будет сопутствовать им всю жизнь. Но судьба этих братьев Ронкиных сложилась, можно сказать, трагически. Только самый старший из них дожил до преклонных лет, и то – в бедности.

На второй групповой фотографии изображено более двух десятков мужчин и одна женщина. Это рабочие рогачевской переплетной мастерской, которую организовал мой отец. В центре сидит представительный чернобородый старик со странным именем Файвл. Это бы