Назад к книге

Без присмотра. Из цикла «Белослав Отмельной»

Никита Шмелёв

Белослав Отмельной – молодой купец, авантюрист, более всего заботящийся о добром имени своего прославленного и ушлого семейства. Однако неосторожный добрый поступок грозит обернуться для него позором, изгнанием, а может, и гибелью. Шанс на спасение даёт участие в интригах главного княжьего воеводы, а также в изысканиях не по годам могущественного колдуна Всеведа. Белослав получает возможность спасти от разорительной междоусобной войны целое княжество. Всего-то и надо, что пережить сказочное приключение, совершить поход в скрытый тысячи лет назад город и разгадать загадку волшебной птицы. Проще простого, если при этом не нужно выживать в грызне высокопоставленных вельмож при дворе сломленного и апатичного князя. Да и о своих личных интересах забывать никак нельзя…

Никита Шмелёв

«Без присмотра»

(из цикла «Белослав Отмельной»)

Глава 1

На пустом месте

– Бей его! На землю! На землю вали! И бей! Насмерть бей!

От дверей фадеевской лавки прошёл я к толпе, протиснулся меж орущих бедняков и рассмотрел зрелище, которое их так взволновало.

Чёрт побери! Этого ещё не хватало!

Толпа окружала небольшое свободное пространство размером, скажем, десять аршин на пятнадцать. По бокам теснились чахлые избушки, позади был частокол за которым начинался спуск к речке Чешуну. Может, тут когда-то стоял дом, да сгорел? Если и было это, то давно, теперь эта пустая площадка заросла по щиколотку травой. И по ней, обливаясь потом и утирая кровь, кружили двое.

Один был лет двадцати двух, круглолицый, губастый, в тёмно-малиновом кафтане и новеньких сапогах. Второй – чуть постарше, белобрысый и нечёсаный, в рваных рубахе и штанах. Оба уже успели порядочно друг друга поколотить, но пылу не утратили и, отдуваясь, продолжали.

– Да не стесняйся! – ревел особо мерзкий голос из толпы. – Задай служилому! Труп потом в Чешун скинешь! Мы не выдадим!

Малиновый этих грозных слов о себе будто и не слыхал. А вот я быстро понял, в каком опасном положении этот губастый недоумок оказался. Не пойми как он оказался на Лысом поле, самой удалённой окраине Высокоярска, тут и посадские стражники по одному-то не ходят!

Раньше, когда город сюда ещё не пришёл, были тут поля, пробовали на них в разные года хлеб растить, и огороды разбивать. Всё без толку, ничего не росло. От того «Лысым полем» то место и прозвали. Да и потом, когда расширился досюда Высокоярск, путного не вышло. Селиться тут стали люди нищие, да вороватые, да озлобленные. Они и на простого случайного прохожего косо смотрели, а уж служилых на дух не переносили, особенно таких, как этот губастый. Раз никаких знаков отличия на нём нет, значит какой-нибудь гонец, порученец. Вроде, мелкая сошка, но кафтан-то на нём тёмно-малиновый! Стало быть, на воеводской службе находится, самой сытой и завидной из всех. Да большинство местных столько, сколько он жалования в месяц получает, за год не наворуют и не наклянчат!

Гонец – или кто он там? – похоже, вообще не понимал, во что он ввязался. Дрался, вроде, умело, но умеренно, по-честному. Так на праздник стенка на стенку дерутся. За спиной на поясе у него даже кинжал имелся, но о нём он, похоже, напрочь забыл. Белобрысый же его изводил, дразнил, обманом заставлял открыться, чтобы врезать побольнее. Малиновый был парень крепкий, кровь с молоком, но уже сейчас можно было рассмотреть, как он выдохся, как немеют в ушибленных местах руки, как его всего кренит набок. Всем – кроме него самого – было ясно: скоро он окончательно свалится, а там и белобрысый его ногами отходит, и толпа своего не упустит. А потом, и правда, в реку кинут, с них станется.

– А, ну, хорош! – гаркнул я, расталкивая толпу.

– Не-е! Не-е! – тут же возмутились из толпы. – Бей, не останавливайся! Чего это благородный не в своё дело лезет?

– Слышь, безбородый, – тотчас окликнул ещё кто-то. – Ступай-ка, откуда пришёл. Без тебя разберутся…

Лгать не буду, соблазн уйти подобру-поздорову был велик. И так уже меня заприметили, дворянин в этих местах – диковина. Правда, одет я был по-простому, в длинной залатанной вотоле поверх рубахи не крашенног