Назад к книге

Ясное солнышко

Клавдия Владимировна Лукашевич

Клавдия Владимировна Лукашевич – одна из наиболее популярных детских писательниц. На литературное поприще вступила она в 1881 г. совсем еще юною, прямо со школьной скамьи. Первое ее произведение «Памяти царя Освободителя» было напечатано в «Детском чтении», редактором которого тогда был известный писатель, Виктор Петрович Острогорский: он ободрил молодую писательницу и был ее кретсным отцом на литературном поприще. Другой, не менее известный писталь и поэт, Алексей Николаевич Плещеев, бывший экспертом, когда Клавдия Лукашевич получила первую премию от Санкт-Петербургского Фреб. Общества за свой рассказ «Макар», тоже принял в ней участие и сказал: «Не выпускайте пера из рук: в вас есть искра Божия».

И Клавдия Владимировна сдержала завет любимого поэта: в течение четверти века она неустанно и плодотворно работала в области детской литературы. «Я бы желала, чтобы мои дорогие друзья, запасшись для жизненного пути светом и теплом правды и любви, как «Ясное солнышко», светили бы везде, где темно, и согревали бы там, где холодно. Тогда многим легче и отраднее будет житься на свете», – писала в предисловии к своей книге Клавдия Лукашевич.

Клавдия Лукашевич

Ясное солнышко (Правдивая история)

По благословению Митрополита Симона (Новикова)

© Лукашевич К., 2008

Девочка-малютка

– Ты – мое счастье! Ты – моя жизнь! Мое ясное солнышко! – говорила мама, глядя на дочку с беспредельной, ни с чем не сравнимой любовью. Малютка-девочка стояла в кроватке, держалась за решетку и смотрела на мать большими серыми глазами, с такими длинными ресницами, что глаза ее казались огромными, черными и недетски выразительными.

Мать стояла на коленях перед кроваткой и делала крошке ручки.

– Мма…мамм…Мама… – лепетала девочка, и этот лепет казался молоденькой маме прекраснее самой гармоничной музыки. Она заставляла биться ее сердце восторженно и сладко, заставляла покрывать ручки, ножки, все тело малютки-дочери горячими бесчисленными поцелуями.

Девочка отбивалась, начинала взвизгивать, «как большая».

– Лёля, ангел мой! Солнышко мое! – в безумном восторге твердила мать, брала крошку на руки, кружилась с ней по комнате, пела, танцевала. Потом снова ставила в кровать, отходила, смотрела и не могла насмотреться на свою Лёлю.

Та складывала в улыбку свой крошечный беззубый ротик и тянула к маме полные ручки.

– Ммам… мам… Мама… – повторяла она и, очутившись в объятиях мамы, прижималась кудрявой головкой к ее груди и ловила ручонками за лицо. Целыми днями бывали они вместе и, казалось, не было счастливее их на свете – этой малютки-девочки и обожавшей ее мамы.

Почти каждый день, после полудня, в прихожей раздавался тихий звонок, и в дверях детской показывалась высокая старушка.

– Мамочка! – радостно восклицала молодая мать.

– Я сразу не подойду, Клавдюша… Я хотя и обогрелась…все-таки… Я сегодня Лёлечку во сне видела, не утерпела, зашла поцеловать ее. Ну, что она?

– Знаете, бабушка… Мы сегодня «мама» сказали. В первый раз… Теперь скоро и «баба» сажем!

– Ну, Христос с ней! Ангел-хранитель! – говорила старушка и, подойдя, горячо обнимала дочь и внучку.

– Удивительная девочка! Знаете, бабушка, спит всегда спокойно: ни крику, ни капризов; может по целому часу лежать одна в кроватке и ловить свои крошечные ножонки.

– Милая деточка! Такая прекрасная, – точно ангел Божий! Она, кажется, засыпает, Клавдюша… – бабушка с любовью крестила внучку.

– Спит, мое сокровище, – шепотом говорила мама.

– Дай, снесу в кроватку! – просила бабушка.

– Лёля, ангел мой! Солнышко мое! – в безумном восторге твердила мать, брала крошку на руки, кружилась с ней по комнате, пела, танцевала.

– Нет… Пусть немножко полежит у меня. – И они обе умолкали, в немом обожании глядя на девочку.

Так заставал их отец Лёли.

– Она сегодня «мама» сказала, – сообщала счастливая молодая мать, раскрасневшись, как зарево, от радости.

Отец крестил сонную дочку, любовался ею с гордой улыбкой, тихо целовал русую головку и относил бережно девочку в ее белоснежную кроватку.

Лёля подрастает

Девочка подрастала. Её все любили – решительно все: родные,