Назад к книге

Приключения Гекльберри Финна (адаптированный пересказ)

Марк Твен

21 век. Библиотека школьника

Серия мировой классики рассчитана на учащихся средних учебных заведений. Текст адаптирован под восприятие подростковой аудитории, особое внимание уделено динамичности повествования, скорости подачи информации, обучающим и воспитательным моментам.

В книгу вошел один из самых известных романов классика американской литературы «Приключения Гекльберри Финна».

Марк Твен

Приключения Гекльберри Финна

© Родин И. О., текст, 2015

© Родин И. О., дизайн и название серии, 2015

* * *

Лица, которые станут искать в этом произведении мотив, будут отвечать по суду. Лица, которые обнаружат в нем мораль, отправятся в ссылку. Лица, которые выявят сюжет, будут приговорены к расстрелу.

    Генерал-губернатор, Начальник артиллерийского управления (по требованию автора)

1. Страшная клятва

Тот, кто не читал книжку под названием «Приключения Тома Сойера», вряд ли знает, кто я такой. Ничего страшного. Сейчас я кратко напомню ее содержание, и все будет в порядке. Если кто спросит, вы всегда сможете блеснуть своими познаниями, даже если никогда не держали в руках томик Марка Твена. Теперь многие так делают.

Итак, мы с моим приятелем Томом Сойером стали героями историй господина Марка Твена. Я на автора не в обиде: он, в общем, старался, изложил наши странствования с юмором и в целом, не очень наврал. Будет время – загляните, обхохочетесь.

Кончается книжка тем, что мы с Томом нашли деньги, зарытые грабителями в пещере, и сказочно разбогатели. Судите сами: по шесть тысяч долларов на брата и все золотом! Судья Тэтчер взял на себя обязанность опекать наши капиталы, положил их в банк, и объяснил, что теперь у нас каждый день будет по доллару чистой прибыли, а делать при этом ничего не надо. Нас с Томом, понятное дело, это очень даже устроило.

Вдова Дуглас усыновила меня и принялась воспитывать. Честно говоря, жаловаться на вдову было бы свинством. Она старалась, вдоволь кормила меня и никогда не ругала, только уж очень много правил-поведения-в-приличном-обществе сразу обрушилось на мою голову. Курить и ругаться она запрещала, заставляла одеваться во все чистое и спать на свежем белье. В конце концов я удрал на волю, однако на третий день Том разыскал меня.

– Я набираю шайку разбойников, – заявил он. – Могу принять и тебя тоже, если вернешься к вдове и будешь вести себя хорошо. Когда у нас будет первый сбор, – это сегодня ночью – я приду к ее дому и мяукну тебе снизу.

Скрепя сердце я поплелся обратно. Вдова повздыхала, обозвала меня бедной заблудшей овечкой, одела во все новое и чистое, так что я целый день ходил, словно связанный, и потел.

Сестра вдовы, мисс Уотсон, сухопарая старая дева в очках, как раз в этот день приехала к ней погостить. Заняться мисс Уотсон было нечем, и она с жаром принялась меня воспитывать.

– Не клади ноги на стул, Гекльберри! – только и слышал я от нее. – Не скрипи стулом, сиди смирно! Не зевай и не потягивайся, веди себя как следует!

Я даже есть не мог за ужином – так она меня замучила. Кончилось тем, что вдова сама за меня заступилась и велела мисс Уотсон «оставить ребенка в покое».

Я поднялся с огарком свечки к себе наверх, сел перед окном и попробовал думать о чем-нибудь веселом. Однако мрачное настроение, вызванное нападками мисс Уотсон, не проходило. К тому же я услышал, как где-то за огородом кричит козодой и воет собака. Негры говорят, это значит, что скоро кто-то умрет. Я совсем пал духом, а тут еще откуда-то мне на плечо свалился паук. Я его сбил щелчком, но не рассчитал и попал прямо на свечку, и паук тут же съежился. Хуже не бывает приметы. Если убьешь паука, жди большой беды. Я вскочил, повернулся три раза на каблуках и каждый раз при этом крестился, потом взял нитку и перевязал себе клок волос, чтобы отвадить ведьм. Однако все это помогало слабо, и мне это было прекрасно известно.

Мне стало так тоскливо, что, несмотря на за прет вдовы, я потихоньку достал трубку. В доме было тихо, как в гробу. Я рассудил, что никто ничего не узнает, и закурил. После трубки мне стало легче. Пробило двенадцать, и я услы