Назад к книге

Расстояние между мной и черешневым деревом

Паола Перетти

Мафальде девять лет, она носит очки с толстыми желтыми стеклами, знает наизусть «Барона на дереве» Итало Кальвино и обожает своего кота. У нее редкое заболевание сетчатки, и скоро ей грозит полная слепота. Ей страшно оказаться в темноте, поэтому она ведет дневник, где записывает, что именно больше не сможет делать, например считать звезды, играть в футбол с мальчишками или забираться на черешню в школьном дворе. Она обожает это дерево, которое стало ее единственным убежищем, и издалека приветствует его как лучшего друга. Но вот беда, с каждым днем между точкой, где Мафальда начинает различать контуры дерева, и самой черешней остается все меньше шагов, а значит, тьма уже совсем близко.

Впервые на русском!

Паола Перетти

Расстояние между мной и черешневым деревом

Paola Peretti

LA DISTANZA TRA ME E IL CILIEGIO

Copyright © Paola Peretti 2018

Originally published in Italian as La Distanza tra Me e il Ciliegio by Rizzoli Libri, Milan

First published in English as The Distance Between Me and the Cherry Tree by Hot Key Books, an imprint of Bonnier Za?re Limited, London

Published in Russian by arrangement with The Van Lear Agency and Bonnier Za?re Limited

All rights reserved

© Т. А. Быстрова, перевод, 2019

© Издание на русском языке, оформление

* * *

Анне и Марио – невероятным рассказчикам, читателям, кулинарам, водителям, стилистам, дизайнерам, психологам, учителям, комикам, друзьям. Бабушке и дедушке. Родителям. Вы столько сделали, и сделали на все сто. Прошу, расскажите об этом детям, живущим внутри вас.

Семьдесят метров

1. Темнота

Все дети боятся темноты. Темнота – это комната, где нет ни окон, ни дверей, где живут чудовища, готовые схватить тебя и сожрать. Я же боюсь другой темноты – той, что кроется в моих глазах.

И я не выдумываю. Если бы я выдумывала, то мама не покупала бы мне песочные персики с ликером и кремом и не разрешала бы есть их до ужина.

Если бы все было как всегда, папа бы не запирался в туалете, как бывает, когда ему звонит хозяйка квартиры; а если она позвонила – значит жди плохих новостей.

– Не надо, я сама, – говорит мама и встает у раковины мыть посуду. – Иди поиграй в своей комнате и ни о чем не думай.

Я какое-то время стою у двери в кухню и надеюсь, что она повернется ко мне. Мысленно я прошу ее посмотреть на меня, но проверенный прием не работает. Тогда я иду к себе в комнату и обнимаю Оттимо Туркарета, моего любимого коричневого кота с рыжими пятнами и с узелком на кончике хвоста. Он не сопротивляется, когда с ним возятся на ковре или гоняются за ним со щеткой.

«Ведь он кот, – говорит папа, – а все коты – манипуляторы». Наверное, это значит, что Оттимо Туркарет любит внимание. Мне же важно, чтобы он был рядом, когда мне плохо и хочется прижать к себе что-то теплое и мягкое. Вот как сейчас.

Я чувствую: что-то не так. И хотя я только в четвертом классе, я уже все понимаю. Девушка моего двоюродного брата говорит, что у меня есть третий глаз. Она индианка, и у нее нарисована точка на лбу. Мне приятно, что она так думает, но, вообще-то, мне бы хватило и двух глаз, лишь бы они хорошо видели.

Иногда, как вот сейчас, мне хочется плакать. Когда на глаза наворачиваются слезы, у меня запотевают очки. Я снимаю очки: без них хотя бы пятно на носу немного пройдет, а стекла пока высохнут. Очки у меня с первого класса. Желтые со стразами мне купили в декабре прошлого года, они мне нравятся. Я надеваю их перед зеркалом. Без очков для меня все как в тумане, как в д?ше, когда ничего не видно из-за пара. Но этот туман называется «Штаргардт» – так его, по крайней мере, называют мои родители, которым все объяснили в больнице. У папы в телефоне написано, что Штаргардт – это немецкий врач, который жил сто лет назад. Он открыл то, что сейчас происходит с моими глазами. Еще он понял, что те, у кого перед глазами туман, видят потом черные пятна вместо людей и вещей; эти пятна становятся с каждым днем все больше и больше, и человек,