Назад к книге

Однажды я станцую для тебя

Аньес Мартен-Люган

Счастливые люди

Аньес Мартен-Люган – автор мировых бестселлеров о любви, в том числе нашумевшего романа “Счастливые люди читают книжки и пьют кофе”, который сделал ее знаменитой. Книги Мартен-Люган переведены почти на сорок языков, в одной только Франции продажи превысили два миллиона экземпляров.

“Однажды я станцую для тебя” – ее шестая по счету романтическая история. Талантливая танцовщица Ортанс делит свое время между балетной школой, где она преподает, и непростыми отношениями с женатым мужчиной. Безумная любовь и увлечение работой не оставляют места для мыслей о будущем. Из-за травмы ноги Ортанс на время лечения уезжает из Парижа в Прованс. Там, в родительском доме, ее ждет новая жизнь, и она наконец задумывается о том, можно ли быть счастливой, обманывая себя.

Аньес Мартен-Люган

Однажды я станцую для тебя

Гийому, Симону-Адероу и Реми-Тарику, озаряющим мою жизнь

Непреднамеренные на вид действия оказываются <…> вполне мотивированными и детерминированными скрытыми от сознания мотивами[1 - Зигмунд Фрейд. Психопатология обыденной жизни. Перевод под ред. М. Терешиной. (Здесь и далее – прим. перев.)].

    Зигмунд Фрейд

After We Meet

    I Have a Tribe[2 - Псевдоним ирландского музыканта Патрика О’Лири.]

Agn?s Martin-Lugard

? la lumi?re du petit matin

Фотография на обложке Daniela Spector

Художественное оформление и макет Андрея Бондаренко

© Еditions Michel Lafon, 2018

© Н. Добробабенко, перевод на русский язык, 2019

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2019

© ООО “Издательство Аст”, 2019

Издательство CORPUS ®

Глава первая

Четыре года прошло. Четыре года с тех пор, как их не стало. Родители бросили меня четыре года назад. Сегодня, в один из последних дней февраля, как и четыре года подряд, я пришла и села на скамью из кованого железа напротив оливы, которую мама так любила. Все четыре последних года я прихожу сюда, чтобы высказать свое горе и гнев. А заодно и прощение. Если честно, как можно злиться и обижаться на самых потрясающих людей, с которыми мне довелось встретиться?

В моей бесконечной любви к родителям ничего необычного. Помню, слышу, как мама повторяет, что я – их маленькое чудо. Родители безумно любили друг друга, и им долго хватало жизни вдвоем. Но все же однажды они захотели увеличить число обитателей своей любовной башни из слоновой кости. Жизнь припасла для них сюрпризы – как хорошие, так и плохие. Обзавестись ребенком у них не получалось, но эта трудность не отдалила их друг от друга, а, наоборот, сблизила. Они всячески поддерживали легенду, согласно которой я в конце концов выглянула на свет божий благодаря их силе духа. Впрочем, какая разница, почему я существую уже тридцать девять лет. Когда это случилось, они легко и естественно перешли от дуэта к трио. Меня баловали, любили, воспитывали, хвалили, временами ругали. Они дали мне все, чтобы я могла двигаться по жизни правильным путем. Я росла в счастливом доме, где моих друзей встречали с распростертыми объятиями. Благодаря родителям и той свободе мыслей, которой они меня наделили, я могла себя искать, себя найти и понять, кем хочу стать. И вот однажды они узнали, что какая-то дрянь пожирает мамины нейроны один за другим. Скоро мама не будет никого помнить, даже забудет, кто она такая. Желая меня оградить, они, естественно, скрыли это и превратились в замечательных актеров. Мама всегда была рассеянной, а папа, когда я приезжала, все время оставался начеку, так что я долго ничего не замечала. Я жила далеко от них, в Париже, и когда я навещала их в доме в Провансе, они делали все, чтобы сберечь свою тайну. Кто-то скажет, что я была недостаточно внимательной, и, возможно, это правда, но даже если бы я заподозрила неладное, ничто не остановило бы адский водоворот, в который их затянуло. Я поняла это, читая их письмо. В нескольких строчках, которые теперь обратились в пепел вместе с ними, они извинялись за страдания, которые причинят мне, однако, утверждали они, им также известно, что останься один из них на свете в одиночестве, этот оставшийся принес бы мне еще больше мучений.