Назад к книге

Истории из приюта

Мэделин Ру

Приют #4

Бруклинский приют – место, где оживают жуткие ночные кошмары. За много лет до того как Кэл, Мика, Джоселин, Мэдж и многие другие очутились в его мрачных стенах, в этой лечебнице для душевнобольных происходили по-настоящему ужасающие вещи… Здесь по ночам кричали пациенты, чтобы наутро навсегда умолкнуть. И никто не мог им помочь, никто не мог вытащить их из этого ада («Надзиратель»).

Так же, как и тех, кто оказался среди Алых – группы избранных преподавателей и студентов университета Нью-Гэмпшира, путь в ряды которых открывало посвящение кровью… («Алые»)

Быть может, кости этих несчастных позже выкапывали из могил по заказу таинственных Похитителей костей. Никто не знал, кто они. Известно только одно: от них никто не уйдет живым… («Похитители костей»)

Мэделин Ру

Истории из приюта

Алые

К чему быть просто человеком, если вы можете быть успешным?

    Бертольт Брехт

Всегда существуют две смерти – настоящая и та, о которой объявляют окружающим.

    Джин Рис. Безбрежное Саргассово море

Пролог

Мы желаем многих вещей лишь потому, что они нам недоступны. Лично я мечтаю о наследии, которое осталось бы после моей короткой жизни, возможно, даже вошло в вечность. Когда я этого добьюсь – не когда, а если, – это точно перестанет быть моим основным стремлением. Я жажду и боюсь узнать, чего же я захочу потом. Это будет нечто большее и, соответственно, это поглотит меня еще сильнее.

    Выдержка из дневника главного врача лечебницы Кроуфорда, весна, 1953 г.

Глава № 1

Когда Кэл проснулся, класс уже опустел. Ни профессора, ни студентов. Резко подняв голову, он почувствовал, что щека успела чуть прилипнуть к парте. Во рту был кислый привкус, и мир вокруг вращался, все было перекошенным и нечетким.

– Он там.

Это был голос профессора. Профессора Рейес. Господи, она была просто невыносима! Кэл терпеть ее не мог: и эту дурацкую щель между зубами, и то, как она закатывала глаза, когда после заданного вопроса не видела поднятых рук. «Может, стоит задавать вопросы получше, леди?»

В голове стучало, и желудок выворачивало от этого кислого привкуса во рту. Он снова опустил голову на парту. Не сказать, что это было очень удобно, но все же лучше, чем держать глаза открытыми и чувствовать, как свет проникает прямиком в череп.

– Это уже в третий раз, Роджер, – говорила профессор Рейес. – Три раза. Это неприемлемо.

– Кэри, я понимаю. Спасибо, что обратилась с этим ко мне.

– Как же иначе? – Кэл представил себе, как она закатывает свои глаза-бусинки. – Но в следующий раз…

– Не переживай. – Роджер, его дорогой папаша, выдавил сухой смешок. – Следующего раза не будет.

Дверь закрылась медленно, но с хлопком в конце, как бы говоря, что профессор оставляла их одних, но была этим явно недовольна. Кэл этому тоже не обрадовался. Внутри возникло новое неприятное ощущение – настолько острое, что ему чуть не стало дурно. Впрочем, это могло быть последствием выпитого им вчера половины ящика «Юнглинга»[1 - Юнглинг (англ. Yuengling) – марка пива, продающегося в Америке. (Здесь и далее примеч. перевод., если иное не указано.)]. Именно из-за него Кэл и отключился на уроке.

– Значит ли это, что я могу вернуться в Гринпорт? – Кэл снова поднял голову, размазав лужицу слюны по парте. – Пожалуйста, скажи, что я могу вернуться в Гринпорт.

– Мне казалось, ты ненавидел Гринпорт. Не мог дождаться, чтобы уйти оттуда.

Роджер – он всегда называл его Роджером, никогда «папа» или «отец», – подтянул брюки, взявшись за ремень, и сел напротив Кэла за парту-моноблок, которая недовольно заскрипела.

– Ну что ж, ладно, Гринпорт действительно отстой. Но здесь еще отстойнее.

Смотреть на отца было словно заглядывать в волшебное зеркало, которое показывало Кэла в будущем, если он не откажется от дешевого пива и пиццы. На голове у Роджера сохранился лишь небольшой пучок медно-каштановых волос, несколько отчаянно державшихся прядок, которые он расчесывал и укладывал гелем, пытаясь прикрыть веснушчатую лысину. Такие же веснушки, в