Назад к книге

Завод «Свобода»

Ксения Букша

Новый роман Ксении Букши основан на фактическом материале, однако с реализмом (как со старым, так и с новым) он не имеет ничего общего. Устаревшая форма производственного романа в руках современной писательницы совершенно обновилась, а каждая из сорока глав книги написана стилистически обособленно, что создает эффект многослойности текста. Дополнительную конструктивную нагрузку несут авторские иллюстрации. При всем этом книга получилась предельно живой и увлекательной, глубокой и честной.

Ксения Букша

Завод «Свобода»

© К. Букша, 2014

© ОГИ, 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

* * *

Марку и Саше, без которых и этой книжки бы не было.

[1. ЦЕНТРАЛЬНАЯ БАШНЯ]

Учила ведь одна умная мама сына-первоклашку: увидишь буквы белым по красному, не читай, глупость одна, но то, что я тебе сказала сейчас, никому не говори. Белым по красному над заводом «Свобода»: глупость одна. Над проходной прикреплён прожектор, луч света указывает круто вверх. В луч то и дело залетают множественные снежинки, толкутся там жгучим порохом, мелкие, как искры. При таком морозе снег не то что трещит, а прямо-таки визжит под ногами заводчан, которые не дыша спешат домой навстречу Новому году. Дышать же при таком морозе невозможно, это всё равно, что дышать чёрным перцем. Кажется, если бросить спичку, то снег загорится. И чтобы вверх посмотреть – это тоже никак, хотя если всё-таки попытаться поднять обожжённое морозом лицо, то увидишь кумач над проходной, белые буквы, а над ними луч прожектора, добивающий сквозь мутное и дремучее небо Нарвской заставы небось аж до космоса, но целью имеющий всё-таки не космос, а часы на Центральной башне – вот что! Часы эти показывают без пяти десять, а сама Центральная башня, и весь недавно восстановленный главный корпус, белеет наверху заметёнными карнизами и уступами.

Товарищи! – хлопает в ладоши, призывая к вниманию. – «Пять мину-у-ут, пять мину-у-ут!» Не бойтесь, ещё два часа. Я имею в виду, что через пять минут мы собираемся и поздравляем друг друга с Новым годом, а затем организованно покидаем цех и прыгаем в трамвай, чтобы дома услышать по радио бой курантов… Внимание! Внимание!

D (рыжий, худой) считает, что блок нужно собрать в этом году, а не оставлять на следующий. Его однокашник Q считает, что… Оля! Давай проведём Новый год вместе. Весь год? Ах, прости пожалуйста, я хотел сказать – встретим. Впрочем, если ты не против, я бы и весь его с тобой, Оленька, провёл. Я бы лучше провела его с D. Он такой же идиот, как ты, но, по крайней мере, иногда молчит. Да конечно-конечно, мы и D с собой возьмём! И закатимся все ко мне. У меня отец дежурит, его не будет всю ночь. Это самое беру на себя! Ну что ты, D, копаешься, доделывай скорее, а то трамваи ходить перестанут. Трамваи до одиннадцати (сажая колесо на графитовую смазку). Да я щас. Ты пока вон сходи Олю позови. А я уже, я уже! Мда? Когда это…

Снаружи морозно, аж дух вышибает. Вообще не помню, чтобы когда-нибудь было так холодно. И я. В блокаду, говорят, было, но я не помню. Э, мы когда на Урале жили, там сорок пять зимой обычное дело. Но там хотя бы воздух сухой. А здесь вон муть какая, марево. У меня бабушка третий день задыхается, она не может такой мороз переносить. Так пусть не выходит. Нет, она и дома тоже.

Ух ты, в четвёртом свет горит. Мальчики, сходим посмотреть четвёртый, что там сделали? Я ещё не видела. А сколько времени? Вон сколько. Пошли.

Широкий новый зал четвёртого цеха. За огромными подмороженными окнами резкие тени голых ветвей. Шаги звучат гулко. Летает эхо. Вот это да, что за станки вообще? Трофейные вроде. Мальчики, осторожней. Кто-то идёт.

Дядя, спокойно, мы из пятнадцатого. Девушке показать. А у вас тут шик-блеск, правда? (Валенки, шинель, усы). С Новым год