Назад к книге

В ту же реку

Николай Дронт

Современный фантастический боевик (АСТ)

Камчатка начала семидесятых – интересное место. Золотодобыча, охота, близость границы, жизнь в суровых северных местах и дальневосточные характеры. Здесь легко найти друга, но тяжело выбиться в люди. Лёха Костров знает об этом не понаслышке. Он внезапно очутился в теле себя-подростка и готовится заново пережить свое прошлое, а при удаче хоть немного помочь своей стране. Лёха – парень упорный, дай только развернуться. Он подходит к делу масштабно, учась всему: от фотографии до стрельбы, от математики до взлома сейфов. И удача на его стороне!

Николай Дронт

В ту же реку

© Николай Дронт, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

Апрель

22.04.72

Чай не пьем без сухарей,

Не едим без сдобного,

Кто сказал, что плохо мы живем?

Ничего подобного!

Застольную песню тянут от всей души и, главное, громко. Опять забыли, что я сплю, и разбудили своим ором. На два выходных ящик водки и огромная кастрюля наших фирменных котлет, остальное друзья приносят, кто чего вкусненькое умеет сготовить. Семенюки славятся рыбным жаревом, особенно корюшкой. Тетя Лена и дядя Миша Невстроевы пекут пышные пироги. С вареньем из морошки самые вкусные, но с красной рыбой или с кислой капустой тоже чудо как хороши. У Соколовых, тети Риты с дядей Юрой, родителей моего одноклассника и друга Жеки, специализация на заготовленных летом, вяленных на слабом северном солнышке балыках и на засоленной лично главой семейства красной икре. У дяди Васи вкуснее всех получается тушеная оленина и бульон. У нас с ним своего рода соревнование. Утром, после вчерашнего застолья, он крепким бульончиком похмеляет страждущих. Я их же отпаиваю кофе с пряностями. Хотя народ уже давно решил вопрос – сначала Васькиного бульончику с невстроевскими пирожками, затем Лёшкиного кофейку, а затем накатить по маленькой и можно продолжать веселье снова.

А Камчатка, а Камчатка,

А Камчатка от Москвы далековата,

И сюда почтовый не идет.

И погода, лишь погода виновата

В том, что вовремя не прибыл самолет.

Это Камчатка, я там жил с родителями, пока не закончил школу.

Стоп! Не понял?!

Остатки сна мигом слетели, и сразу как будто произошел взрыв в голове. Два сознания – школьника и старика – слились в единое целое.

Полежал, привыкая к ощущениям, потом ощупал себя. Шрамов нет, зубов мудрости нет, кончик не дорос до полной мужской кондиции. Тело подростка.

В свете, пробивающемся из щелей двери, разглядываю комнату. Письменный стол, табуретка, полки, верстак. Всё самодельное. Только кровать с пружинным матрасом покупная, на ней лежу я, Лёха Костров. За то, что освобожден от физкультуры, кличут Дистрофиком и Дохлым. Я не обижаюсь, а игнорирую говорунов, они так быстрее отстают. Более приемлемые кликухи – Костёр и Вумный.

В Москве учился с тройки на четверку, а по приезде в поселок сразу скакнул на четыре и пять. Дело не в уровне учителей, хотя не без того. Классы тут максимум по восемнадцать человек, телевидение на север Камчатки не добивает, и очень короткий зимний световой день. От нечего делать начал читать учебники и выполнять домашние задания. В общем, взялся за ум или, может, просто повзрослел. Не знаю, но с первого дня стал лучшим в классе почти по всем предметам. Так что Вумным меня зовут заслуженно.

И вот шестерками

Хиляем бодро мы,

По тропам тем,

Где гибнут рысаки,

Без вин, без курева,

Житья культурного,

Куда зазвал, начальник, отпусти!

Мать вышла замуж за отчима, и мы всей семьей почти три года назад приехали сюда. Отчим, дядя Володя, по профессии геолог, согласился отработать начальником экспедиции «на земле», а заодно написать диссертацию, с надеждой по возвращении занять должность завлаба в своем НИИ. Северные надбавки тоже стали весомым аргументом. Мать устроилась к нему в экспедицию, но в поле не ходит, только принимает образцы, подшивает отчеты, сортирует и обрабатывает присланные результаты, занимается обычными камеральными работами.

Московская квартира забронирована и заперта. Когда я закончу десятый кла