Назад к книге

Балет асфальтовых катков. Невыдуманные истории

Елена Блюмина

Недлинные и нескучные рассказы о жизни и любви, о предках и потомках, о каблуках, картах и гегелевской диалектике. И даже, как это ни странно, об асфальтоукладчиках. Автор клянется, что все они – чистейшая правда. Ну, почти…

Балет асфальтовых катков

Невыдуманные истории

Елена Блюмина

Моим маме и папе – лучшим родителям на свете

Иллюстратор Елена Блюмина

© Елена Блюмина, 2017

© Елена Блюмина, иллюстрации, 2017

ISBN 978-5-4485-8296-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Как причудливо тасуется колода!»

Вместо пролога

Дак ведь я – дитя природы,

Пусть дурное, но – дитя!

    Леонид Филатов, Про Федота-стрельца, удалого молодца

А я вот дитя революции. Да. Ибо, не случись в 20 веке этого грандиозного социального катаклизма, шансы мои появиться на свет, мягко говоря, были бы ничтожны. Ну, то есть, конечно, чему быть, того не миновать, – и душенька моя беспокойная уж нашла бы, в кого вселиться, но только это была бы, как говорится, совсем другая история и, скорее всего, другая география. Российская империя и обычаи ее населения оставляли слишком мало шансов для смешения тех генов, что так дружненько уживаются во мне в текущем воплощении. Сейчас объясню.

Обе мои прабабушки по материнской линии, Остроумова и Луговская, родились и выросли в селе Катунки Балахнинского уезда Нижегородской губернии. Да только Таисия Остроумова происходила из очень и очень зажиточной семьи и, пока ее муж, прадед мой Петр Фульвианович, не слишком удачно на театре военных действий выступал (был ранен да попал в австрийский плен), завела строчевышивальную мастерскую, в которой трудилось несколько местных мастериц. Году эдак в 1915 выглядела Таисия Павловна вполне светски.

1915 год.

Прабабушка Таисия Остроумова с детьми. Ближняя к ней девочка – бабушка моя Анна Петровна.

Прабабушка же Анна Луговская примерно в это же время одевалась совсем по-другому, и не случайно. Эта семья была отнюдь не богата, но самое главное – были Луговские старообрядцами.

1909 или 10 год

Прабабушка Анна Луговская с детьми. Крайний слева – мой дед Константин Александрович Луговской.

Получается, что семьи будущих маминых родителей хоть и жили в одном селе, да каждая в своей социальной и конфессиональной нише. А это значит, что Костя Луговской ну никак не мог бы жениться на Анечке Остроумовой: у староверов с этим строго, даже и сейчас. Но в 1917 году случилось то, что случилось, и Костя с братом Иваном оказались в числе первых комсомольцев и, соответственно, атеистов села и родительского благословения на брак уже не спрашивали. Так что в 1927 дед Константин благополучно женился на бабушке Анне, и дочь свою они назвали уж точно не по святцам – Изольдой.

А Таисия Остроумова лавочку прикрыла, зашила накопленные золотые червонцы в подол юбки, с которой потом до конца дней своих не расставалась, а запас уже готовых изделий замуровала в стену своего двухэтажного дома, на первом этаже которого мастерская и располагалась. В начале 1970-х часть Катунок подпала под затопление в связи со строительством на Волге очередной ГЭС. Дом, в котором к тому времени жила семья ее старшего сына, стали разбирать, и «клад» этот нашли: полуистлевшие скатерти и наволочки. Выбросили все, конечно. Понятное дело, в матримониальные планы своих пятерых детей ни Таисия, ни вернувшийся из австрийского плена Петр тоже не вмешивалась: не те времена были, чтобы дети родителей слушались. И там уж – кто во что горазд.

Но ведь и внучка ее, Изольда Луговская, никогда бы не стала Блюминой, не будь отменена черта оседлости[1 - Черта осёдлости – в Российской империи с 1791 по 1917 год – граница территории, за пределами которой запрещалось постоянное жительство иудеям и цыганам.] и не завладей умами и сердцами идея всеобщего братства. Во-первых, моя мама просто не встретилась бы с моим папой, чьи родители не смогли бы переехать из Гомеля в Нижний Новгород, а во-вторых, прадед Моисей Гуревич, отцов дед