Назад к книге

Триалоги

Часть 1

Где-то осенью.

Мой злобный гений уже точит нож за дверью,

Муза, подзабивая на приличия, сидит на подоконнике,

Ее угловатая фигура, обнаженность линий… Перья…

А гений курит, пепел, рассыпая на журнальном столике.

Наш триалог освобожден от груза мыслей:

Она молчит, он курит, я пишу. (Поток идей.)

Прошла неделя —

Он, она, на кухне чайник.

Заварку разбавляю кровью, ждем гостей.

Пришла толпа с абстрактными идеями,

С большим энтузиазмом пьют из моих вен.

Их не смущает вкус и цвет: все ровно, гладко.

Они несут сюда лишь свалку из проблем.

Ушли…. но запахи и маски не растворяются в дыму.

Ушли…. Но одиночества не стало —

Девица в голом виде на окне, он без улыбки, я к нему….

II

Обыденно-нервно отворачивается- не переносит мой

полупьяныйпрофиль,

Музу эта тема улыбает, но она уходит в кухню. Варит кофе.

Мы вдвоем. Тянусь к его губам…. С коленей б не свалится…

Удар. Мысль в потолок, его глаза, не бред.

Черт, мне все это не снится.

Да уж – не сон. Следы по кухне вновь превратились в музу.

Она небрежно закурила, пустила чисто девичью слезу…

Новая сцена: я на полу, откуда-то холодом несет.

Дождь, любимый гений на асфальте, и муза не спасет.

Окно разбито, я в осколках, в него летит вода, листва,

А за окном лежат помято его остатки естества.

Испорчена улыбка, в глазах застыл вопрос, без жизни.

Не узнаю его волос, при этом глажу музу за колени: «Улыбнись,

Он вышел, чтобы выдохнуть любовь».

Это так сложно, но и так легко —

Взять выбросить всю гениальность в разбитое осеннее окно…

Заклеиваю холод осени на скотч, убираю грязь и листья.

Муза обнажена, глядит в окно, в своих фантазиях зависла.

Я, собственно, и не хочу с ней говорить, она всегда мне нагло врет.

Вот и сейчас иступлено твердит, что гений больше не придет.

III

Минус три дня. Стираю с книги пыль,

Ее заброшенность расстраивает…

Муза еще утром ушла в магазин и до сих пор не причаливает.

<…>

Сегодня никуда не выхожу: читаю Ницше, ем вчерашний завтрак.

В жилплощади ни гения, ни музы, холодный кофе – сущая отрава.

IV

Глоток, коробка спичек, тлеет штора,

Дым заполняет всю поверхность потолка.

Я в центре этого прогнившего болота.

Идей и мыслей погибает свалка!

***

Сгореть внутри себя не удалось, внутри квартиры, к счастью тоже,

Он не оставил, он пришел, любимый гений – по-другому быть неможет.

V

Нелепость прошлых рифм в грязь уронил короткий поцелуй.

Насилие над кожей и губами.

Двух вдохновений танец, уничтожил интерес к словам,

Пренебрежение к любви рождается годами.

Мы рядом на полу, дым унесло в открытое окно.

И снова холод.

Гений – так неожиданно раздет, тянет косяк, молчит.

Нас с музой наконец-то разделяет город.

VI

И далее:

Нескромное противоречие: одеться встать, или,

прилипнув к полу, ловить его цветные сны.

С начала «Триалогов» он не сказал ни слова.

Мотивы поведения ясны:

Ты хочешь кофе? Так пойди, свари. Ты хочешь секса? Получай.

Беспечность этой дьявольской игры своим размахом поражает.

Зачем слова для двух больных сердец,

зависших в независимых пространствах?

Мы с гением как параллельные прямые, не привыкающие к постоянству.

И муза, впрочем, не фанатка потрепать.

Писать стихи давно не помогает.

Сейчас придет, они неслышно лягут спать.

Меня этот дуэт на выдохе давно не избегает.

VII

Через четыре дня:

Под руководством взгляда гения, точеных рук и мыслей музы.

Я написала три поэмы за ночь, в них строки с легкостьюменяют позы.

Одна – история любви, вторая реквием разлуки

Мотивы третьей не ясны.… Уснуть бы…

Муза, глядя в пол, заламывает руки.

Смеется, запрокинув голову, нудит, истерика ей не к лицу.

Сегодня гений варит кофе. Принес матэ,

Ушел курить на лестницу….

(отрывок отсутствует)

Хлопок двери, шаги, мы с музой разбежались по углам,

В дверном проеме промелькнули две ноги.

Антоша прибыл в гости к нам.

Сел в кресло рядом: «Ты еще одна?»

Я отползла и лишь кивнула «Да».

Он продолжает: «Ты сойдешь с ума, и пыль и