Назад к книге «Лишний День» [Алексей Ведёхин]

Глава 1

Солнышко весело светило в иллюминатор, а зуммер будильника задорно натренькивал какую-то классическую мелодию. Это означало, что пора вставать. И всё равно, что солнце было имитацией, а классики давно сгинули в лету. За бортом был 2120 год от рождества Христова по привычному исчислению, что мы продолжаем вести, даже покинув родной мир Земли. Начало 22-го столетия – холод за толстыми стенами корабля.

Я протянул руку, чтобы отключить звонок, и грохнулся на пол. Постоянно забываю, что в жилых отсеках звездолёта включена искусственная гравитация. Было не больно, да и сон снился по ощущениям приятный. Так что я резво вскочил, и, продолжая улыбаться всей душой, начал натягивать рабочий комбинезон.

Выходя, подмигнул висящему на стене постеру, там был мой величайший кумир детства. Благодаря которому я там, где я есть. Гагарин Юрий Алексеевич улыбался мне в ответ.

Сегодня очень важная смена. Мы проходим мимо Мимаса[1 - Ми?мас – спутник Сатурна, открытый 17 сентября 1789 года Уильямом Гершелем.]. Делаем остановку на орбите, чтобы пополнить запасы воды. Мимас состоит в основном из водяного льда.

Радостное настроение улетучилось, когда главный инженер сказал мне:

– Ник Фоул, тебе предстоит заняться проверкой систем терморегулирования, нужно выйти в космос для диагностики.

Внутри всё сжалось так плотно, что чёрные дыры позавидовали бы. Нет, вы не подумайте, я совсем не трус. На учебных тренажерах мною проделано это тысячи раз, но мы уже летим пятый год, и за всё это время были только виртуальные занятия. Так получилось – ближайшая диагностика по планам была назначена лишь за границами Нептуна, у его спутника Тритона, – морально я не был готов.

– Для подстраховки с тобой выйдет мой помощник Джо Брит, – добавил инженер, заметив мою заторможенность. – Но только для этого и ничего более. Всю работу проведёте вы, Фоул. Готовность – 60 минут.

– Есть, сэр! – Я радостно выдохнул и побежал экипироваться. Не один – уже хорошо.

Глава 2

Джо Брит мне не нравился. Выскочка, постоянно впереди планеты всей (в нашем случае – впереди корабля). Чванливый, постоянно кичится своим статусом помощника главного инженера. Ещё и засматривается на девушку, которой я симпатизировал.

Он догнал меня в коридоре между секциями жилых отсеков.

– Ну что, Ник, в этот раз не подкачаешь? – Он нагловато толкнул меня в плечо, от чего я поморщился как от зубной боли. – Что мину состряпал, Фоул, словно я Эльзу у тебя увёл? И вообще, ты собираться думаешь? До выхода осталось 50 минут, опять слажаешь, как на тренажерах.

Захотелось дать ему по роже, но я сдержался. Надо отдать ему должное: он был грамотным специалистом, начальство его любило и ценило не просто за красивые глаза. Но это его ехидство порой сводило с ума.

– Джо, отстань. Я за талисманом и в шлюзовую. Туда и обратно. Встретимся через 10 минут. – Я попытался обогнуть его стороной, но Брит загородил вход в мой отсек своей толстой, мускулистой лапищей.

– Талисман, Ник? Прекрати вести себя, как ребёнок, и выброси эту медальку к чертям юпитерским. Мы не в 21-ом веке живём в конце-то концов! – Руку он убрал, но ещё с полминуты смотрел мне вслед, и я чувствовал, как эти лисьи глаза прожигают мне спину.

Я закрыл за собой каюту и нервно ударил в стену кулаком. Выкинуть талисман? Да что он себе возомнил? Это благодаря моим предкам он ещё жив и находится на этом корабле. Выкинуть? Медаль Международной Авиационной Федерации ещё в далёком 1997-ом году получил один из моих предков. Именно за выход в открытый космос, продолжительностью шесть часов[2 - Фоул, Колин Майкл – англо-американский астронавт-исследователь НАСА, совершивший 6 космических полётов общей продолжительностью 373 суток 18 часов 22 минуты 51 секунды. В 1997 году получил золотую медаль имени Ю. А. Гагарина.]. И теперь из поколения в поколение она передаётся не просто как предмет гордости и семейная причастность к великому делу освоения космоса, а как символ стремления человечества к недостижимому, прекрасному. Сделать реальность яркой и подчинить её людям.

Выкинуть? Ха! Ничего он не понимает и никогда не поймёт, этот мерзкий Джо Брит.

Я