Назад к книге

Колчак-Полярный. Жизнь за Родину и науку

Олег Грейгъ

Наша Арктика

Колчак не раз был участником арктических экспедиций. На шхуне «Заря» как гидролог и метеоролог с командой легендарного Э. В. Толля осуществлял проход (второй раз в истории мореплавания) Северным морским путем, искал загадочную Землю Санникова, открывал новые острова… Работая позже в Морской академии и Морском генштабе, опубликовал труды по результатам своих полярных экспедиций. Его фундаментальная работа «Лёд Карского и Сибирского морей» была переиздана Американским географическим обществом в 1928 г. среди работ 30 самых известных полярников мира! Его научные открытия, сделанные в Северном Ледовитом океане, найдут свое подтверждение через… 50 лет у советских и американских ученых. И это лишь малая толика того, что успел сделать при жизни русский патриот, волей судеб брошенный в горнило меняющих привычный мир событий…

Несомненно, не случись революции 1917 года, Александр Васильевич Колчак стал бы гордостью России как полярный исследователь, ученый и флотоводец. Не зря современники признавали его выдающимся исследователем Севера, гордо называя «Колчак-Полярный». В наше время депутаты и общественность обратились в генпрокуратуру с просьбой вновь рассмотреть вопрос о реабилитации адмирала Колчака. Это, по их мнению, даст «толчок к гражданскому примирению в сложный период геополитических вызовов». Но все ли мы знаем о судьбе репрессированного флотоводца? Нет, – отвечает автор, доктор военных наук Олег Грейгъ.

Книга также вышла под другим названием: «Подлинная судьба адмирала Колчака».

Олег Грейгъ

Колчак-Полярный. Жизнь за Родину и науку

© Грейгъ О., 2016

© ООО «ТД Алгоритм», 2016

Часть 1. Уничтожить и самое имя Русь

Глава 1

В начале февраля 19… года в кабинет секретаря ЦК КПСС, курирующего международные проблемы, принесли папку с докладом, которую он тактично передал своему ближайшему помощнику, лицу почти опекаемому и почти приближенному. Все время, пока тот изучал материалы, относящиеся к первой половине ХХ века, хозяин кабинета отрешенно-спокойно рассматривал пространство, не фокусируя взгляд на отдельных предметах, однако, благодаря общественному статусу, привычке и прожитым годам, он видел, не только КАК читал его помощник, но и ЧТО творилось в его душе во время чтения. Благодаря пониманию происходящего и наперед зная, что вот-вот ожидает человека, всецело поглощенного новой информацией, хозяин кабинета испытывал весомое удовлетворение.

Тот, кто держал бесценную папку, часть из ее содержимого знал, частично – предполагал из анализа встреч, ситуаций и сообщений иного рода, но многое – видел впервые; многое – подтвержденное официально документами, которые не хранят ни в каких архивах, разве что в сверхсекретных архивах партийной разведки, о существовании которой в стране знает только ограниченное количество избранных, самых-самых, диктующих самому Господу Богу страницы мировой Истории…

Высший партийный босс не торопил сотрудника, он и сам вообще никогда никуда не торопился, но все успевал, – многолик и вездесущ, этот маленький человечек, почтительно прозванный самыми приближенными в своем аппарате «папа Боря», тогда как члены Политбюро и секретари ЦК очень осторожно, с испуганным придыханием звали его «Исчадие ада». А что даст нам имя человека, просматривающего пожелтевшие от времени страницы; у людей, подобных ему, нет имен; ОН – в структуре, но он – не винтик, не цепочка и не гаечка цельного государственного механизма, а ветер, могучий и могущий без помощи других придать механизму центробежную силу… ибо в него заложена почти внеземная энергия, способная – по приказу папы Бори! – вздыбить земную ось и оседлать ее, как строптивую жеребицу… Однако, коль его как-то надо звать, то назовем так: Призрак, придав его облику немного скорбной сентиментальности.

Вскоре ответственный сотрудник направился в свой кабинет, вместе с документами и напутственной благожелательной улыбкой босса, таящей зловещий смысл…

Из бумаг становилось известно о деятельности Специального отдела ЦК ВКП(б) (формально: Спецотдела ВЧК-ОГПУ) под руководством Глеба Ивановича Боки