Назад к книге

Аладдин

Давным-давно жил на Востоке

Красивый, добрый, невысокий —

Аллаха радость-Аладдин.

Он был у матери один.

Она давно уж овдовела.

Бранила сына то и дело:

«Одежду не умеешь шить.

Портным вовек тебе не быть.

А хлеб? И тот не мог испечь.

Зато разворотил всю печь».

И Аладдин понять не мог —

Какую выбрать из дорог.

Чего его душа хотела?

Одежду шил он неумело.

Печь хлеб и тот он не умел.

Короче – был он не удел.

Немного в детстве задержался.

Тут гром средь бела дня раздался!

Из дальних и богатых стран

Вошёл в их город караван.

Хозяин – дядя Аладдина!

«Вот, это милая картина.

Когда мой муж на свете жил,

О брате он не говорил!»

Подарки в дом несут тюками.

Махнула женщина руками:

«Он точно мужа брат родной,

Ведь он любезен так со мной.

О брате долго горько плакал.

Какой ранимый он, однако».

Попозже брат почёл за честь

Немного плова с хлебом съесть.

Прошли в заботах две недели,

Всё время плакали и ели.

Нет у вдовы в родстве сомненья:

«Брат мужа был купцом с рожденья».

Вдруг родственников – столько стало!

Вдова от них совсем устала.

Хотят её все навестить

И брату мужа угодить.

Устал и дядя от забот.

Племянника гулять зовёт.

Они за город выезжают,

Но слуги их не провожают.

И едет Аладдин беспечно.

Уж ночь им путь открыла Млечный.

«Пора бы, дядя, нам домой!»

«Ещё чуть-чуть, мой дорогой».

«Но мама может быть в тревоге,

Что сбились мы с прямой дороги!»

Но улыбнулся только дядя,

Куда-то вдаль с надеждой глядя:

«Стоит в песках старинный храм.

Туда, племянник, надо нам.

Там, Аладдин, мы отдохнём,

А утром мы домой пойдём!»

Наш Аладдин так утомился,

Что с лошади чуть не свалился.

И видит обветшалый дом.

Лишь запустение кругом.

Внутри картины на стенах.

Напал на Аладдина страх.

И вот уж стало ему сниться,

Что дядя, как большая птица,

Летает, крыльями паря.

Зловеще говорит: «Не зря

Я ждал мальчишку столько лет.

Нельзя мне одолеть запрет.

Сейчас ты, Аладдин, пойдёшь

И лампу старую найдёшь.

А если страшное приснится,

Ты должен истово молиться.

Спускайся в этот узкий лаз

И возвращайся через час».

И Аладдин идёт с молитвой.

Чудовищ побеждает в битвах.

Пропали чудища. В волнении

Он видит пира угощения.

Соблазн с молитвою проходит.

И лампу старою находит.

Сокровищница, как луна, светила.

Мысль Аладдина посетила.

И он в мешок сует каменья

И золотые украшения.

Назад проходит без помех.

И слышит сатанинский смех:

«Как здорово ты мне помог!»

И Аладдин даёт мешок.

Чалму на палку он надел,

Лишь дядю разыграть хотел.

И снится страшный сон ему,

Что дядя разрубил чалму.

Хоть был наивен Аладдин,

Но лампу спрятал на груди.

Свою ошибку понял «дядя»,

Когда мешок открыл в Багдаде.

Очнулся Аладдин с зарёю.

Он находился под землёю.

«Так, значит, это был не сон?!»

Он вспомнил быстрой сабли звон.

Чалмы валялись половинки.

Скатились на пол две слезинки.

«Сижу, как мышка в мышеловке.

Как мне подняться без верёвки?»

Вот лампу он потёр случайно.

И тут открылась её тайна.

С волненьем смотрит Аладдин-

Из старой лампы вышел джинн.

Гремит он, сам собой любуясь:

«Я слушаю и повинуюсь!»

Стучат у Аладдина зубы.

Но джинн смеётся: «Я не грубый!

Я твой слуга, а не дубина».

Читает мысли Аладдина.

«Тебе подсказывал – как лампу сохранить.

И как чалму на палку посадить.

Твой «дядя» страшный маг Магриба.

Ты мог бы мне сказать «спасибо».

И Аладдин жмёт джинну руку:

«Я благодарен не слуге, а другу».

Воскликнул джинн: «Мой господин!»

А Аладдин сказал: «Нет, просто – Аладдин».

А в доме мать навзрыд рыдает:

«Где Аладдин? Кто это знает?»

За эту ночь случилось чудо.

Пропали лошади, верблюды.

Тюки с шелками растворились.

Все благовонья испарились.

Нет ни погонщиков, ни слуг.

Всё обезлюдило вокруг.

Соседей опросила рано.

Никто не помнит каравана.

И шепчутся между собой:

«Вдова не дружит с головой