Назад к книге

Мой друг бабушка

Андрей Неклюдов

Это забавный и трогательный рассказ для семейного чтения. Главный его герой, мальчишка, всегда говорит правду. В результате неожиданной ссоры со своей бабушкой, Лёша убеждается, что есть на свете вещи поважнее честности.

Андрей Неклюдов

Мой друг бабушка

Когда я был мальчишкой, много-много лет назад, я, в общем-то, несильно отличался от других мальчишек и совсем не был паинькой – случалось, и проказничал, и дрался, и сестру иной раз обижал. Но так повелось, что обычно я честно признавался в своих проступках. Мне и мама, сколько я помню, внушала: «Будь честным, Лёша. Всегда говори правду – и люди будут тебя уважать».

Не скажу, чтобы это было так уж трудно – говорить правду. Пожалуй, это немного даже облегчало жизнь. Ну, учинил ты какое-то безобразие – признайся честно, и тебя чаще всего простят, раз уж ты сам признался.

Помню, играли с ребятами во дворе в футбол, и я так зафутболил мяч, что он разбил у соседей приоткрытое окно, залетел в квартиру да еще и цветок с подоконника сшиб. Ну, думал я, достанется мне на орехи. Боялся и домой идти. Но удивительное дело: меня не так уж сильно и ругали.

– Ты же нечаянно это сделал, – заключила мама. – И потом, сам честно признался. Но больше под домом не играйте, иначе нам постоянно придется стеклить чьи-то окна.

В общем, я обычно признавался, и это стало моим правилом.

А вот мой друг Санька – тот наоборот: хулиганил почище меня и никогда не признавался. Утащит, к примеру, из дома кусок колбасы – Горыныча угостить. Горынычем звали нашего дворового пса, безобиднейшую дворнягу. Мать Саньки давай его пытать (Саньку, а не Горыныча): где колбаса? А он: не брал – и всё тут. Вовка, старший его брат, конечно, тоже отказывается: мол, и он не брал. Но мать непременно всё выяснит и Саньке надаёт затрещин. Может, не столько даже за колбасу, сколько за враньё. А в следующий раз он всё равно соврёт.

И всё же Санька был друг верный, и я бы ни на кого другого его не променял.

А еще у меня была бабушка, и с ней мы тоже дружили. Никто из моих приятелей не дружил со своими бабушками или с дедушками, а вот я дружил.

Но и бабушка моя была бабушкой необыкновенной.

Жила бабушка Рая в другом городе и к нам приезжала раза два в год на две-три недели.

Мы встречали ее на автостанции – я и сестры. Я волновался: а вдруг автобус не придёт? Когда же автобус приходил, я старался через его окна разглядеть высокую и худощавую, немного сутулую бабушкину фигуру. А разглядев, усиленно махал ей рукой и даже подпрыгивал.

Бабушкиного приезда я всякий раз ждал с нетерпением. Может быть, потому, что с ней мне было интересно. Да и сама она всегда интересовалась моими делами. Я мог часами показывать ей свои коллекции марок, значков и монет. И она внимательно рассматривала их, низко склонясь над моими альбомами, потому что глаза у нее были слабые, а очков она решительно не носила. Я перелистывал время от времени страницы, показывая самые ценные, на мой взгляд, марки, а бабушка, разглядывая их и расспрашивая меня, поглаживала при этом мою спину своей сухой, узкой и всегда очень тёплой ладонью.

Когда она бывала серьёзной, у неё было лицо кардинала. В каком-то фильме я видел кардинала, очень похожего на мою бабушку. Дома она носила длинный мягкий халат с голубыми цветами, по которому очень приятно было провести рукой.

Если мы с моей младшей сестрой Мариной играли в магазин, нашу любимую игру, бабушка охотно играла с нами. Мы изготовляли из бумаги деньги и делили на троих. У каждого был свой магазин со всякими товарами (яблоко, грецкий орех, пустой, но всё ещё пахучий флакон из-под духов, самодельный бумажный пистолет). Как и мы с Мариной, бабушка расхваливала свой товар, старалась продать его подороже, а у нас купить что-нибудь подешевле, и даже жульничала, как и мы. Такая уж это была игра: незаметное жульничество в ней допускалось. Торговала и жульничала она так ловко, что в конце концов все товары и все «деньги» оказывались у неё, а мы с Мариной оставались на бобах. Хотя, по правде, и бобов у нас не было, а если бы и были – бабушка