Назад к книге

Следствие в Заболочи (сборник)

Игорь Головко

«Следствие в Заболочи» – книга смешанного жанра, в которой читатель найдет и захватывающий детектив, и поучительную сказку для детей и взрослых, а также короткие смешные рассказы о Военном институте иностранных языков (ВИИЯ). Будучи студентом данного ВУЗа, Игорь Головко описывает реальные события лёгким для прочтения, но при этом литературным, языком – перед читателем встают живые и яркие картины нашей действительности.

Игорь Головко

Следствие в За?болочи

Головко Игорь – военный переводчик, арабист, окончил ВИИЯ (Военный институт иностранных языков), член Союза писателей и член Союза журналистов России, работал в Сирии, Алжире и Ливии, участник боевых действий арабо-израильских войн, о чём им были написаны романы «Сирия 1967 г. Неоконченная война. Записки участника» и, в соавторстве с писателем Андреем Васильковым, «Чук и Гек или сирийский декамерон». Автор двух поэтических книг: «Пятьдесят» и «Буду петь». Участник «Антологии современной лирики» МГО СП России за 2010 и 2011, а также поэтических сборников «Поэзия Солнечной горы», «Всегда в сердцах клинчан» и «Зарницы над Клином», включён в энциклопедию клинских писателей «Клинские незабудки». Автор 193 песен на музыку четырнадцати композиторов.

© Головко И. 2013

© Московская городская организация Союза писателей России

© НП «Литературная Республика»

1. Следствие в За?болочи

– Хорошо, – удовлетворённо выдохнул вместе с морозным паром и дымом дешёвой сигареты Вадим Евгеньевич, сухонький человек, с жёлтым морщинистым лицом, обращаясь ко мне. Мы с ним выскочили с веранды моего деревенского дома, на минуточку, «покурить», да задержались, любуясь в голубой темноте звёздным небом – такого в городе не увидишь – и столетними вётлами, окружающими своими мощными торсами участок.

– Очень хорошо, – охотно подтвердил я. Погода стояла великолепная, морозная. Деревенька, побелённая снегом, тоже голубела в отблеске космического далёкого света. Отслужив в советской милиции более тридцати лет, Вадим Евгеньевич ничего не заработал, кроме рака желудка, и, оставив в госпитале две его трети, ушёл на пенсию, получив малюсенький кусочек земли в далёкой деревне, расположенной в самой южной части, самой северной части Московской области, быстренько, своими руками, сколотил сарайчик-времянку, и стал квартировать в тёплое время года, выгоняемый в Москву, как и многие другие деревенские обитатели, крепкими подмосковными морозами и заваливающими единственное направление, связывающее нас с цивилизацией, непролазными снегами. Держался он обособленно и в нашей деревенской компании пивал впервые, а видимый очень скромный достаток дал возможность местным острословам прозвать его «Честный мент».

Деревня За?болочь – улица в шестнадцать дворов, застрявшая в лесах и болотах, резко выбивалась из общего ряда окрестных деревень своей патриархальностью: ни магазинов, ни дороги. Все её жители ещё в пятидесятые, как только стали в сельсовете давать крестьянам паспорта, разбежались, кто куда.

Большинство – в близлежащий районный центр Клин, другие – в Москву, оставив лишь пару бабок, доживавших свой век, и не желавших в этой жизни что-то менять. К середине семидесятых она превратилась естественным путём, в так называемую, «мёртвую» деревню с заброшенными покосившимися почерневшими домами и такими же, местами упавшими, изгородями, пытавшимися защитить никому не нужные, заросшие огороды.

Лишь к концу горбачёвской перестройки потянулись обратно постаревшие потомки аборигенов, соскучившихся по земле, ищущие в заботах о ней своё духовное начало, да и отдых от бесконечных городских вновь явленных проблем и бесплодной говорильни. А уже в девяностых, когда перестройка рухнула в бездумный капитализм, жизнь стала ещё тяжелее: власть, пустив всё на самотёк, разрушила былой уклад и, чтобы выжить, люди были вынуждены вновь прислониться к земле, и деревня ожила. Появились и те, кто решился провести в ней зиму, чтобы содержать коз, овец, кур. Сначала, осталась одна семья, за ней – другая, третья…. Среди живущих постоянно, оказался и я, офицер, приказавшей теперь долго жить,