Назад к книге

Последняя песнь Акелы. Книга первая

Сергей Владимирович Бузинин

Последняя песнь Акелы #1

Казалось бы, только вчера он преподавал в самой обычной школе провинциального российского городка, а вечерами пел под гитару – просто так, для души. А сегодня участвует в криминальных разборках – и не где-нибудь, а в горах близ Тифлиса, а потом попадает в тюрьму – и не куда-нибудь, а в Одесский тюремный замок. И происходит это не когда-нибудь, а в конце XIX века, когда еще всё впереди – и три русских революции, и две мировых войны. А может – нет? Может, именно благодаря ему и странной компании, в которой он оказывается волею судьбы, история пойдет совсем иначе? И кем они будут в этой истории? Героями или просто марионетками в руках того, кого называют Акелой? Как бы то ни было, вместо попсовых песенок своего времени для начала ему предстоит накрепко выучить другую – «Трансвааль, Трансвааль, земля моя, ты вся горишь в огне…» А там и для других песен время придет.

Сергей Бузинин

Последняя песнь Акелы. Книга первая

Давно Война кипела и бурлила,

Юг Африки собою поглотив,

Безумством Здравомыслие гнобила,

В Крови людской пространства затопив.

    Владислав Мартынович

Пролог

Экваториальная Африка. Май 1899 года

У наблюдавшего за саванной человека исчезли последние сомнения в том, что группа из десяти бойцов, приближавшаяся к селению с запада, представляет собой остатки какого-то из отрядов уара-сура – бывших воинов государства Униоро.

Добрый десяток лет Униоро, под руководством мудрого тирана Каба-Реги, подчиняло себе племена в окрестностях озера Альберта. Государство настолько окрепло при его правлении, что англичане встревожились и решили разобраться с намечающейся проблемой самым кардинальным и в то же время простым способом – вразумить непокорного тирана силами экспедиционно-карательного корпуса.

После шести лет почти непрерывных сражений британцам наконец удалось сломить отчаянное сопротивление. В прошлом месяце Каба-Реги получил два ранения, попал в плен и отправился в ссылку на Сейшельские острова. На трон Униоро британцы посадили его наследника – Китахимбва. Однако сын того влияния, что отец, ни на народ, ни на войска не имел, и многие уара-сура разбрелись по саваннам заниматься наиболее привычным для них делом – грабежом окрестных деревень, принадлежавших в основном племенам вахумо.

Вахумо – скотоводы, и все их богатство – стада быков. Уара-сура, превратившись из солдат в разбойников, разгоняли вахумо, угоняли скот и уносили все, что привлекало их жадный взгляд. Образ жизни скотовода, вынужденного оберегать свои стада и от дикого зверя, и от жадного соседа, далек от миролюбия, однако собственных сил для противостояния закаленным в десятилетиях непрерывных сражений воинам вахумо не хватало.

Пока Униоро правил Каба-Реги, набеги его армии подчинялись его воле, и насилие в какой-то мере контролировалось и дозировалось. Ныне же их нападения на села превратились в кровавые безумства.

На многие километры вокруг, сияя разнообразием оттенков, простиралась африканская степь. Кое-где проступали над луговой травой холмы и обелиски термитников, как острова над океаном, а на горизонте легкой голубой дымкой прорисовывались горы. Свежий ветер, пронесшийся по озерной глади, делал дневную жару вполне терпимой.

Не замечая окрестных красот, на вершине плоского холма, не сводя глаз с тонкой цепочки из десятка уара-сура, бредущей в направлении деревни, притаился белый человек.

Мародеры щеголяли в бумажных рубашках различной степени целостности, преимущественно цвета грязи, сочетая их самым причудливым образом с обрывками парусиновых штанов и набедренными повязками. На первый взгляд это сборище можно было принять за бродячий цирк, если бы не стволы всевозможных винтовок да хищные клыки ассегаев в их руках. Разглядывая приближающийся отряд, наблюдатель удивленно сдвинул широкополую шляпу на затылок. Он мог поклясться, что видел у двух воинов ружья времен войны между американским Севером и Югом. Правда, к его большому сожалению, пара, крадущаяся впереди, разительно отличалась от основной массы и внешним видом, и снаряжением.

Один