Назад к книге «Тень, поглотившая мир» [Айгуль Малахова]

Тень, поглотившая мир

Айгуль Малахова

Почему в нас возникает чувство ненависти? Травля в школе, насмешки ровесников – и вот человека начинает понемногу поглощать чернота. Кто виноват в том, что тьма разрастается внутри, выплёскивается наружу, грозя сожрать всех вокруг? Виновные будут наказаны… Только станет ли легче человеку, позволившему тени внутри себя вырасти до гигантских размеров?

Айгуль Малахова

Тень, поглотившая мир

Он всегда ненавидел своё отражение. С того самого возраста, когда стал осознавать своё «Я». Глядя на оттопыренные уши, выпуклые глаза непонятного, так называемого серо-буро-малинового цвета, жирную кожу, похожую на пористую губку, сальные волосы, которые казались грязными даже после мытья, Громов испытывал к себе омерзение.

Громов Денис рос с матерью, которая работала проводницей на поезде. Отец ушёл из семьи, когда он только родился. Когда ему было лет семь, он прямо решил спросить о том, что мучило:

– Мам, папа ушёл из-за меня? Из-за того, что я такой урод?

Мать рассмеялась, как ему показалось, очень фальшиво и начала уверять, что он вовсе не урод, и когда подрастёт, за ним толпами будут бегать девушки…

Бабушка умерла, когда Денису было пять лет и до самой школы мама брала его с собой в поездки, потому что присматривать больше было некому. Когда он пошёл в школу, мать решила, что пришла пора на время её поездок оставлять Дениса одного. Он быстро научился самостоятельности и никогда не жаловался на одиночество.

А поездки с матерью на поездах Денис очень любил и часто вспоминал. Ему бесконечно нравились мерный перестук колёс на стыках, лёгкое покачивание вагона, проносящиеся мимо пейзажи и станции, такие похожие и такие разные, манящие таинственностью и недосказанными историями.

В одну из таких поездок с ним произошёл случай, который надолго остался в памяти.

Был знойный июльский день. Денис постоянно мучился от жары и мать всё время наливала ему газировку, которую он обожал и готов был пить литрами. В поезде, как назло, сломался кондиционер. Мама раздобыла небольшой вентилятор, который, впрочем, мало помогал, лишь гонял горячий воздух по маленькому купе.

Ночью Громов проснулся от нестерпимой жажды и одновременно ощущения переполненного водой организма. Мамы в купе не было, возможно, отошла по своим делам. Денис слез с верхней полки, на которой обожал спать и отправился в туалет.

На обратном пути в тусклом свете едва горящей лампы ему показалось, что в их с матерью купе нырнула тень взрослого мужчины. Денис даже глаза протёр, пытаясь понять, не померещилось ли. Решил, что показалось и зевая, вошёл в душное помещение.

Денис сильно вздрогнул, потому что в темноте заметил чернеющий силуэт сидящего на материной полке человека. И это была не мать! Его охватило дикое чувство, ощущение первобытного ужаса, от которого мгновенно затошнило, как будто вся выпитая за день газировка, зашипев, вспучилась и поднялась к горлу.

Силуэт казался совсем чёрным на фоне чуть более светлого окна. Человек безмолвно сидел, облокотившись о столик.

– Кто здесь? – слабеющим голосом спросил мальчик, обмирая от страха.

– Привет, Денис, – приятный мужской голос был ровным, совсем не страшным, и Денис попытался себя успокоить. Видно, это пассажир, которому не спится. Вот только что ему надо?

– Денис, ты не пугайся. Я твой друг. Я давно за тобой наблюдаю и знаю, что иногда ты очень сильно страдаешь. Когда тебе будет очень плохо и понадобится помощь, закрой глаза и мысленно произнеси: «Тень, приди и помоги!» Запомнил? – Слова, которые Громов услышал во мраке, казались фантастическими. Может быть, он сплю? Денис кивнул, хотя во мраке это вряд ли можно было увидеть.

– Сынок, ты чего не спишь? – мальчик вздрогнул и оглянулся. Дверь откатилась в сторону, впустив в купе скудный луч света. На пороге стояла встревоженная мама.

– Тут… пассажир, – промямлил он, показывая рукой на мужчину.

– Кто?! Тебе приснилось. Ложись спать, Денис! – убеждённо произнесла мать.

Громов повернулся и обомлел. Страх, тонкой ледяной струйкой заполз за шиворот, неприятно холодя вспотевшую спину. На полке никого не было. Лишь вмятина, оставшаяс