Назад к книге

Судьба по-русски

Евгений Семенович Матвеев

Зеркало памяти

Свои воспоминания знаменитый актер и режиссер Евгений Матвеев назвал «Судьба по-русски». В нем символично соединились названия двух самых знаменитых его фильмов «Судьба» и «Любить по-русски». И жизнь, и судьба, и помыслы Евгения Матвеева не отделимы от судьбы России. Ее он защищал в годы Великой Отечественной, ей посвятил свою жизнь, ей служило его искусство. Любовь к России, к Родине – это и есть судьба Евгения Матвеева.

Книга содержит ненормативную лексику

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Евгений Матвеев

Судьба по-русски

Дизайн серии Андрея Фереза

В оформлении книги использованы фотографии из личного архива автора и ФГУП МИА «Россия сегодня».

Издательство благодарит Павла Соседова за помощь в подготовке книги

Серия «Зеркало памяти»

© Матвеев Е. С., наследники

© ФГУП МИА «Россия сегодня»

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

От автора

История этой книги долгая. Началась она лет пятнадцать – двадцать тому назад[1 - Воспоминания печатаются по изданию: Матвеев Е. С. Судьба по-русски. М.: Вагриус, 2000.], когда ко мне обратилось одно из крупных московских издательств с предложением написать книгу. Я категорически отказался. И мотивировал это просто и откровенно: «Никогда не брал в руки перо (режиссерская работа со сценарием – совсем другое дело), не знаю, может ли у меня получиться что-то стоящее. И вообще, кому это интересно – мои размышления об искусстве, мои воспоминания? Моя жизнь – в моих ролях, в моих фильмах». Да и времени тогда у меня не было: я был занят большой и интересной работой. Так что отказался и забыл думать о книге. Но, видимо, в душу после предложения издательства все же что-то запало.

Толчок к написанию воспоминаний мне дала сама жизнь. В начале перестройки, когда, как говорят, «подули ветры перемен», состоялся печально известный своими разрушительными последствиями, «революционный» Пятый съезд кинематографистов, перевернувший во мне все. Я был так воспитан, что считал: революция – это обновление, весна, новая жизнь. Но то, что произошло на съезде!.. Да, революция разрушает старое во имя нового, лучшего, но не такой же ценой!

В президиуме съезда сидели двадцать пять убеленных сединой мастеров советского кино, создавших ему не только всесоюзную, но и мировую славу. Сергей Герасимов, Сергей Юткевич, Григорий Чухрай, Юлий Райзман, Сергей Бондарчук… И всех их «разметали», называя генералами от кино, баловнями системы, властей, объявили чуть ли не врагами кино, тормозящими его развитие! И кто объявил? Те, кто после «обновления» так ничего и не смог создать достойного прежней славы нашего кино… Вот и имеем то, что имеем… Поистине, разрушать – не строить.

Досталось и мне. Я до такой степени был потрясен случившимся, той бесцеремонностью по отношению к признанным мастерам, а если говорить напрямую, то откровенной наглостью, хамством, злобной завистью, что все пытался понять – в каком же состоянии души «революционеров»-гонителей? как такое могло в них таиться столько лет?

Для меня это был страшный удар! Сознаюсь: тогда я решил, что мир рухнул, солнце померкло. Зачем и для чего жить? Все, сделанное мною прежде, никому не нужно? Боль, отчаяние были такими нестерпимыми, что, если бы не дети, внуки, со мной могло бы произойти самое страшное: я был близок к тому, чтобы наложить на себя руки. Жизнь, моя работа, фильмы, роли – все потеряло для меня смысл…

Но не зря говорится, что время лечит. Боль постепенно утихала, но, конечно, не проходила. И вот, чтобы занять себя чем-нибудь, чтобы осмыслить для самого себя свою жизнь, все, что пережил, что удалось или пока не удалось сделать, я решил начать писать. Нет, не книгу, а просто рукопись для детей и внуков. Мне тогда подумалось: а что, собственно, они знают про то, как жилось и живется их деду и отцу? О моей жизни они должны узнать от меня самого, а не из газетных и журнальных публикаций, среди которых было немало предвзятых, недоброжелательных, полных слухов, сплетен, домыслов. Ведь я видел за свою жизнь очень многое – и то, что приводило меня в восторг, и то, от чего делалось ст