закрыть
закрыть

Ошибки при регистрации

закрыть

Ошибка

закрыть

Если вы забыли пароль, введите e-mail.

Контрольная строка для смены пароля, а также ваши регистрационные данные, будут высланы вам по e-mail.
Выслать Сохранить

Через звезды к терниям

Дж.Р.Р. Мартин, "Умирающий свет"

В 1958 году, когда Джордж Реймонд Мартин еще не имел третьего имени, был маленьким, безбородым и верил в Санту, он нашел под рождественской елкой "лучший подарок" ─ роман Хайнлайна "Имею скафандр ─ готов путешествовать". Невероятные приключения двух подростков в космосе заворожили и покорили Джорджа. Позже Мартин шутил, мол, случись ему в то Рождество получить в подарок книжку о пастухах, и бредил бы он не скафандрами, а овцами. "Тогда я не стал бы писателем! Рынок для рассказов об овцах ныне не тот, что прежде, даже в Австралии!"

Все мы родом из детства; и все же путь Мартина-писателя в научную фантастику оказался извилист и пролегал через лавкрафтовские ужасы и историческую прозу, в том числе отвергнутый журналами рассказ о русско-шведской войне 1808 года. Да-да, когда восторженный читатель сам взял в руки перо, его детское увлечение космосом сменилось любопытством к земной истории. Однако издатели просили фантастику, и Мартин вновь устремился к звездам.

"Умирающий свет" ─ первый роман Мартина и успешный крупноформатный дебют в научно-фантастическом жанре. В 1977 году до престольных игр было пока далеко, как от Дорна до Севера; вместе с тем в свежеизданном "Умирающем свете" уже звучали ноты из будущей квазиисторической симфонии. Нет, умрут не все. Но зима уже близко. И в тысячах мирах бесконечного космоса царит дух братства и рыцарства в широком по-мартиновски спектре ─ от благоухания до зловония.

   

   

Где-то очень далеко когда-то очень нескоро сквозь универсум летит планета-пария, не принадлежащая ни одной из галактик. Ее первооткрывателями становятся мертвецы: звездолет "Мао Цзедун", саркофаг погибшего экипажа, такой же вечный странник, чьи приборы продолжают сканировать пространство в автоматическом режиме, проходит мимо планеты и регистрирует ее. Позже планета-бродяга встречает живых людей, и ее нарекают Уорлорном.

А еще позже погруженный в одиночество ночи Уорлорн переживает скоротечный день, оказавшись вблизи Огненного Колеса, созвездия из семи солнц. Пятьдесят лет света перед тем, как утонуть в Великом Черном Море межгалактической пустоты! На планете закипает жизнь: вырастают города, люди привозят с собой растения, всяких тварей по паре и больше. Десять лет на Уорлорне шумит Фестиваль планет Окраины. Но праздник заканчивается, олимпийские объекты города пустеют, свет Огненного Колеса меркнет. До возвращения абсолютной зимы остаются считаные годы.

Это присказка.

  

А вот и сказка: Дерк т'Лариен, человек необозначенных навыков и гуманного склада души, с седеющими кудрями и разбитым сердцем, киснет на планете Брак, пока не получает бандероль от Гвен Дельвано ─ женщины, бросившей его семь лет назад. Сувенир в виде камня-слезы обязывает Дерка немедленно и без лишних вопросов явиться на зов. На Уорлорн, ибо именно там поселилась его любимая. Поселилась, как выясняется, не одна, а в компании друга, мужа и… мужа. Теперь она бетейн Джаантони Высокородного Айронджейда Викари (или просто Джаана) с Верхнего Кавалаана и собетейн его тейна Гарса Айронджейда Джанасека.

"Встреча старых любовников — достаточно тривиальная ситуация, в которой оба испытывают неловкость. Оба не знают, стоит ли снова открывать давно закрытые двери, желает ли другой пробуждения спящих чувств или хочет всё оставить как есть".

 

Тиха окраинная ночь. Неярок и не весел день на Уорлорне. Гвен не торопится объяснить Дерку, зачем его призвала. Она зеленеет глазами, чернеет волосами, много говорит не о том и водит экс-возлюбленного по космическому ВДНХ, по мертвым и полумертвым городам, каждый из которых является порождением уникальной культуры одной из планет Окраины. Джаан в перерывах между экскурсиями поит гостя пивом и рассказывает о фольклоре Верхнего Кавалаана и нюансах кавалаанской брачной металлургии. В духе старых церемоний он любезно готов объявить Дерка своим движимым имуществом и предложить ему ОСАГО защиту.

Все это малоинтересно объятому меланхолией визитеру. Цирк уехал, рыцари остались, но изучать их кодексы ─ словно прилететь в Гренландию и проводить время за просмотром новостей из Анголы: и тут холодно, и туда не тянет. Безысходность! От любовных страданий Дерка отвлекают суровые второстепенные персонажи, которым страсть как хочется продолжения фестиваля и ритуальных догоняшек. Но самую звонкую лепту в общий раздор вносит друг Гвен Аркин Руарк, уверенный, что нельзя женщине жить в кавалаанском обществе и быть свободным от него.

"Могли ли они любить, не имея слова для выражения этого чувства?"

Строго говоря, осмыслению социально-эротического неформата и объяснению терминов "тейн", "бетейн" и "собетейн" и посвящена большая часть книги. В ходе семантических диспутов стороны будут драться, ругаться, бодаться, кусаться и стреляться. И всех пребольно шваркнет об острые и тупые углы любовного многоугольника.

 

У Александр Грина есть рассказ "Происшествие в улице Пса". Его герой Гольц взбудоражил охочую до зрелищ уличную публику провокационными фокусами: в трактире превратил водку в воду, в хлебопекарне насмеялся над гравитацией, вытащил из куриного яйца золотую монету. А после… застрелился. Когда из карманов покойного была извлечена предсмертная записка, ее содержание разочаровало возбужденных зрителей: "Из-за юбки? Тьфу! …Человек, бросивший одних в наивный восторг, других ─ в яростное негодование, напугавший детей и женщин,… ─ этот человек умер из-за одной юбки?! Ха-ха!"

Схожие чувства можно найти в 90 из 100 отзывов о романе "Умирающий свет". Как, трагическая роскошь Уорлорна, сияние семи звезд, уникальные культуры, от унисексуального патриархата Кавалаана до эфемерной жизни "желейных детей" в чреве морских червей, причудливое сочетание футуризма и архаики, помноженное на великолепие энтропии, ─ все это лишь фон? Задний план? Антураж для описания любви к женщине, о которой и вспомнить-то нечего, кроме того, что зеленоглаза и своевольна?! Неслыханная расточительность фантазии!

Можно упрекнуть "Умирающий свет" и в том, что вступление затянуто, середина противоречива, а финал полупрозрачен. Что миры-планеты упрощенно гомогенны: эти поголовно скорбные, а те ─ хитроумные, одни просвещенные, прочие горделивые, иные погрязли в рефлексии, зато другие чистые пассионарии, а кавалаанцам седина в бороды ─ традиции в ребро. И все до единого в условиях Уорлорна редуцируются в ничто.

"С удивительной четкостью в ушах Дерка зазвучали слова Джаана, сказанные им тогда: «Но я существую. Запомните это… Теперь мы не на Авалоне, т'Лариен, и сегодня уже не вчера. Мы находимся на умирающей планете Фестиваля, в мире, где не существует законов, поэтому все мы должны строго придерживаться законов, которые принесли сюда с собой». И Дерк с раздражением подумал о том, что Джаан Викари принес с собой на Уорлорн два разных кодекса законов. Тогда как сам Дерк не принес ни одного. Не принес ничего, кроме своей любви к Гвен Дельвано".

Все так, и в то же время не все так просто.

 

Во-первых, Джордж Мартин действительно на создании новых миров собаку съел и енотом закусил. Автор филигранен. На фоне закатов Уорлорна в его вечном движении вперед, за пределы человеческих знаний, возьмет за душу и не отпустит даже простенький сюжет о волке и трех пятачках. Мартин же в "Умирающем свете" сталкивает лбами целые цивилизации, культуру и мультикультурность.

Кстати, о культуре. Возможно ли, что люди будут летать на скутерах размером с альбомный лист, преодолевать парсеки космического пространства, при этом не помнить собственного прошлого и жить мифами? Поразительно, но экстравагантное сочетание мечей и лазерных пушек допустимо, если принять на веру утверждение литературоведа Павла Басинского: "Каждый год бесследно исчезает до 9% электронной информации. По разным причинам: сбой в программе и пр. Теоретически все, что сейчас существует в электронном виде, через какое-то время бесследно исчезнет". Выходит, и впрямь безутратность исторического и иного знания ─ лишь иллюзия, порожденная развитием информационных технологий в XXI веке!

Во-вторых, хотя Дерк активно перемещается по городам и весям, словно дух аркады, роман принципиально интровертный. Осмелюсь предположить, что не так уж важно, кого Дерк любит, главное, как ему с этим жить. Не так уж важно, будет драка или нет, главное выяснить, действительно ли на Уорлорне все дороги ведут в вечный мрак.

Джордж Мартин обожает цитировать нобелевскую речь Уильяма Фолкнера: "Единственная вещь, о которой следует писать, ─ это человеческое сердце, находящееся в конфликте с самим собой". Не раз признавался, что его занимают не белые или черные, а "серые" персонажи, вроде Боромира и Сарумана из толкиновского "Властелина колец". Отсюда в "Умирающем свете", как позже в "Песни Льда и Огня", ─ моральный плюрализм, метаморфозы образов и парадоксы сюжета: смертельно опасный враг превращается в дряхлого старца, железо становится символом любви, музыка убивает, и худшие проблемы создают не злодеи, а положительные герои.

Само изображение упадка является для Джорджа Мартина личным, "сердечным", переживанием. Джордж родился в бедной семье. Брэйди, родители и родственники его матери, некогда были богаты, владели строительным бизнесом и собственным доком в Бейонне, однако потеряли почти все во время Великой Депрессии. Барак, в котором власти выделили комнаты для грузчика Рэймонда Коллинза Мартина, его жены и сына, располагался напротив того самого дока. "Я смотрел из окна и думал: когда-то это был наш док, моя семья им владела. По пути в школу я проходил мимо большого дома, в котором родилась и выросла моя мать. Он больше не принадлежал нам, там жили совсем другие люди. И это давало мне ощущение утраченного золотого века. Мы были бедными, жили в бараках и на квартирах, у нас даже машины не было, но, Господи, когда-то мы жили как короли! Это всегда и привлекало меня в историях об ушедших цивилизациях и павших империях".

Умирающий свет. Умирающая культура Верхнего Кавалаана. Поэзия на мертвом языке. Животные с разных планет, борющиеся за место под уходящими солнцами. Женщина-эколог Гвен, наблюдающая, какой же из видов победит…

И я не могу отделаться от мысли, что книга не только родилась из прошлого Мартина, но и оказала болезненное и важное влияние на будущее автора. Примечательно, что писатель хотел назвать свое творение "После фестиваля", но роман вышел под заголовком "Умирающий свет". "The dying of the light" ─ фраза из стихотворения Дилана Томаса "Do Not Go Gentle Into That Good Night", сейчас более известного, как "стихи из фильма «Интерстеллар»". Томас сочинил пылкие строки на смерть отца: "Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы!" В октябре 1977 года "Умирающий свет" Мартина вышел из печати, а в начале ноября скоропостижно скончался его друг, НФ-автор Том Рими. По признанию Мартина, именно смерть Рими заставила его переосмыслить свои планы на жизнь и принять твердое решение посвятить себя писательскому труду. Случайно или нет, издание "Умирающего света" также стало медианой брака Джорджа Мартина с его первой женой Гейл Берник.

3
0 2192

0 комментариев

Ваш комментарий:

avatar