Назад к книге «Цветы из пепла, или Замуж за темного мага» [Екатерина Лоринова, Екатерина Лоринова]

Цветы из пепла, или Замуж за темного мага

Екатерина Лоринова

У меня редчайший и самый благостный дар во всем королевстве, но он не принес мне счастья. Раз – о нем нельзя никому говорить, два – меня выдали замуж за Великого Магистра, которому нужен только мой резерв. Я способна воскрешать мертвых, но не могу возродить из пепла черное сердце супруга. Или все же…

Глава 1. Начало

– Этни, какая ты красивая! – сестры всплеснули руками, а я поморщилась, когда модистка вогнала булавку прямо под кожу, будто я подушечка для иголок.

Наша старенькая швея, даже будучи подслеповатой, никогда бы такого не допустила, но эту я видела второй раз с начала недели. Ее прислал дом Кридхеду, а кто мы такие, чтобы спорить с одним из самых влиятельных домов королевства.

Наш дом Гленуэ владеет обширными плодородными землями и регулярно поставляет урожай королю, у нас было то, что называют «золотой серединой». Все, кроме моего резерва, будь он неладен. Когда новый Великий Магистр пожелал связать себя узами брака, агенты стали стучаться в каждый благородный дом и замерять уровень резерва у всех незамужних девиц. Не обязательно быть сильной магичкой, чтобы стать подходящей кандидатурой – достаточно иметь большой запас сил, из которого супруг мог бы черпать. Как известно, сильным магам жизненно необходимы энергообмен и энерговосстановление, и лучше всего их брать у своей «законной половины».

Кто-то, например, сестры Феанаган, лучшие выпускницы пансиона для магически одаренных девиц, ждали оглашения вердиктов с надеждой – и почти с уверенностью, что выберут кого-то из них. Для многих породниться с семьей Магистра было почетно, для кого-то это был путь к благосостоянию. Насколько я могла понять по шепоткам в замке, выложили за меня немало. Кто-то, понимающий, что никогда не попадет под критерий, сыпал предостережениями.

В глазах света на меня не иначе как упала милость догов. Когда к нам прибыл посыльный от магистра, домашние были, мягко говоря, в шоке. Кроме старой няньки, которая тихо сжала мое плечо.

… Помню, как пятилетней девочкой сидела на корточках на заднем дворе. На моих коленях – белая птица. Ее забили камнями жестокие дети мельника, а я сидела и раскачивалась, как маятник, ничего не видя от слез. В какой-то момент что-то пощекотало ладонь, затем возникло чувство, будто по мне кто-то ходит…кто-то очень маленький, вроде цыпленка. Голубка, которая была мертвой, отряхивала перья с темными следами крови, но выглядела целой и невредимой.

– Боги услышали мои молитвы! Правда, нянюшка?

Старая Бекума, смотревшая за мной, подперев тяжелый подбородок, тяжело вздохнула.

Я рассказала сестрам, но они не поверили, а родители и вовсе отмахнулись.

Позже похожие случаи повторялись, мне удавалось упросить богов дать живому существу второй шанс. Когда я подросла, нянька посоветовала молчать.

– Понимаешь, Этни, в тебе может быть заложена большая сила. Плохие люди способны завладеть ею и использовать во зло.

Нельзя говорить? Невелика проблема. Но я все равно думала, что дело не в моей «якобы силе», а в том, что меня слышат боги. А может, в этом она и заключается? Жаль, испытать ее на людях не довелось – однажды, когда я тайком убежала в нижний город, помочь поварихе, заболевшей воспицей[1 - Оспа], меня очень быстро нашли и пригрозили высечь.

Похоже, что мой «дар» и резевр, достаточный для самого Великого Магистра – взаимосвязанные вещи. Поэтому приходилось терпеть и часами стоять под тяжестью длинного парчового одеяния – какой бы красивой ни была ткань, ее красота меня не трогала.

Гвервил и Гвендолен охают на все лады – и так хочется пожелать им оказаться на моем месте. Нет, не могу, все же они мои сестры. Никому не пожелаю испытать тот страх неизвестности перед будущим, что охватывал меня.

Я не хотела ехать в столицу, где Великий Магистр заправлял своим орденом, я не хотела менять привычный уклад. Бросать семью.

И от Магистра не сбежать даже на край света – найдут и притащат связанную по рукам и ногам, чтобы… О боги-создатели… Едва я начинаю об этом думать, перед глазами предательски темнеет. Я не хочу, не хочу! Хватает и того, что абсолютно п